![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Sep. 14th, 2003
Анатомия "комплекса диктатора"
Sep. 14th, 2003 07:30 pmПо материалам http://www.livejournal.com/users/pioneer_lj/207752.html#cutid1
Вообще очень в стиле Пионера, мысль движется с легкостию необыкновенной, так что совсем неясно, как одно следует из другого - но высказано очень много очень характерных мыслей.
Самая важная мысль, как у Пионера водится, идет не первой:
Они полагают, что освобожденные от «государственного насилия» индивиды немедленно вступят во взаимовыгодные свободно-рыночные отношения. Мысль, что кроме экономических отношений, у свободных от государства людей могут найтись и другие интересные занятия, для либертарианцев кощунственна.
По моему, мысль ключевая для страдающего "комплексом диктатора": если люди свободны - и если дать им пользоваться свободой - то они ведь могут употребить эту свободу способом, который мне не понравится! Вывод - даже если люди свободны, надо их этой свободы лишить, и чем скорее и полнее, тем лучше - потому что только таким способом Пионер может быть уверен в том, что его, любимого, никто не ущемит.
Любопытно, что открытым текстом эту мысль Пионер произнести не отваживается; вместо этого делается попытка зайти "со стороны метафизики", и обосновать тезис, что свободы у людей и так нет. Попытка вполне стремная: так, заявление, что часть потребностей людей не "автономна" (требование, которое Пионер придумал тут же на месте и которое никоим боком не следует из процитированных реплик) и "социально индуцированна", никоим образом не противоречит тому, что только сам человек, в конечном итоге, может выбирать - в том числе между "автономными" и "социально индуцированными" потребностями, и только сам человек может знать, какая из потребностей в данный момент для него важнее. Так или иначе, стремность попытки вскоре становится очевидна самому автору и он пытается скрыться за признанием, что "вопрос мутный".
Дальше комплекс диктатора у Пионера приобретает форму наивной статолатрии: дескать, если в обществе происходит что-то осмысленное, то это может быть только следствием государственных учреждений; если приводят пример осмысленного общественного действия, не проистекающего из государственных институтов, то значит это результат тайной деятельности государства (замечательный пример такой логики был не так давно продемонстрирован Пикитаном и Шленским в их замечательной фантазии о происхождении Интернета). Отсюда же, кстати, склонность Пионера объявлять любую сколько-нибудь устойчивую государственную структуру "тоталитарной" и рассуждать о "либеральном тоталитаризме XIX века.
В действительности, результат деятельности свободных людей может быть как удачным ("осмысленным"), так и неудачным - как с точки зрения самих действующих людей, так и с точки зрения, например, Пионера. Пионер же подменяет это утверждение другим: если люди свободны, значит, результаты их деятельности всегда будут неудачны. Поэтому если люди иногда действуют удачно, значит, люди в этот момент действовали несвободно. Подмена кванторов, типичная диадическая ошибка.
Вообще очень в стиле Пионера, мысль движется с легкостию необыкновенной, так что совсем неясно, как одно следует из другого - но высказано очень много очень характерных мыслей.
Самая важная мысль, как у Пионера водится, идет не первой:
Они полагают, что освобожденные от «государственного насилия» индивиды немедленно вступят во взаимовыгодные свободно-рыночные отношения. Мысль, что кроме экономических отношений, у свободных от государства людей могут найтись и другие интересные занятия, для либертарианцев кощунственна.
По моему, мысль ключевая для страдающего "комплексом диктатора": если люди свободны - и если дать им пользоваться свободой - то они ведь могут употребить эту свободу способом, который мне не понравится! Вывод - даже если люди свободны, надо их этой свободы лишить, и чем скорее и полнее, тем лучше - потому что только таким способом Пионер может быть уверен в том, что его, любимого, никто не ущемит.
Любопытно, что открытым текстом эту мысль Пионер произнести не отваживается; вместо этого делается попытка зайти "со стороны метафизики", и обосновать тезис, что свободы у людей и так нет. Попытка вполне стремная: так, заявление, что часть потребностей людей не "автономна" (требование, которое Пионер придумал тут же на месте и которое никоим боком не следует из процитированных реплик) и "социально индуцированна", никоим образом не противоречит тому, что только сам человек, в конечном итоге, может выбирать - в том числе между "автономными" и "социально индуцированными" потребностями, и только сам человек может знать, какая из потребностей в данный момент для него важнее. Так или иначе, стремность попытки вскоре становится очевидна самому автору и он пытается скрыться за признанием, что "вопрос мутный".
Дальше комплекс диктатора у Пионера приобретает форму наивной статолатрии: дескать, если в обществе происходит что-то осмысленное, то это может быть только следствием государственных учреждений; если приводят пример осмысленного общественного действия, не проистекающего из государственных институтов, то значит это результат тайной деятельности государства (замечательный пример такой логики был не так давно продемонстрирован Пикитаном и Шленским в их замечательной фантазии о происхождении Интернета). Отсюда же, кстати, склонность Пионера объявлять любую сколько-нибудь устойчивую государственную структуру "тоталитарной" и рассуждать о "либеральном тоталитаризме XIX века.
В действительности, результат деятельности свободных людей может быть как удачным ("осмысленным"), так и неудачным - как с точки зрения самих действующих людей, так и с точки зрения, например, Пионера. Пионер же подменяет это утверждение другим: если люди свободны, значит, результаты их деятельности всегда будут неудачны. Поэтому если люди иногда действуют удачно, значит, люди в этот момент действовали несвободно. Подмена кванторов, типичная диадическая ошибка.
Анатомия "комплекса диктатора"
Sep. 14th, 2003 07:30 pmПо материалам http://www.livejournal.com/users/pioneer_lj/207752.html#cutid1
Вообще очень в стиле Пионера, мысль движется с легкостию необыкновенной, так что совсем неясно, как одно следует из другого - но высказано очень много очень характерных мыслей.
Самая важная мысль, как у Пионера водится, идет не первой:
Они полагают, что освобожденные от «государственного насилия» индивиды немедленно вступят во взаимовыгодные свободно-рыночные отношения. Мысль, что кроме экономических отношений, у свободных от государства людей могут найтись и другие интересные занятия, для либертарианцев кощунственна.
По моему, мысль ключевая для страдающего "комплексом диктатора": если люди свободны - и если дать им пользоваться свободой - то они ведь могут употребить эту свободу способом, который мне не понравится! Вывод - даже если люди свободны, надо их этой свободы лишить, и чем скорее и полнее, тем лучше - потому что только таким способом Пионер может быть уверен в том, что его, любимого, никто не ущемит.
Любопытно, что открытым текстом эту мысль Пионер произнести не отваживается; вместо этого делается попытка зайти "со стороны метафизики", и обосновать тезис, что свободы у людей и так нет. Попытка вполне стремная: так, заявление, что часть потребностей людей не "автономна" (требование, которое Пионер придумал тут же на месте и которое никоим боком не следует из процитированных реплик) и "социально индуцированна", никоим образом не противоречит тому, что только сам человек, в конечном итоге, может выбирать - в том числе между "автономными" и "социально индуцированными" потребностями, и только сам человек может знать, какая из потребностей в данный момент для него важнее. Так или иначе, стремность попытки вскоре становится очевидна самому автору и он пытается скрыться за признанием, что "вопрос мутный".
Дальше комплекс диктатора у Пионера приобретает форму наивной статолатрии: дескать, если в обществе происходит что-то осмысленное, то это может быть только следствием государственных учреждений; если приводят пример осмысленного общественного действия, не проистекающего из государственных институтов, то значит это результат тайной деятельности государства (замечательный пример такой логики был не так давно продемонстрирован Пикитаном и Шленским в их замечательной фантазии о происхождении Интернета). Отсюда же, кстати, склонность Пионера объявлять любую сколько-нибудь устойчивую государственную структуру "тоталитарной" и рассуждать о "либеральном тоталитаризме XIX века.
В действительности, результат деятельности свободных людей может быть как удачным ("осмысленным"), так и неудачным - как с точки зрения самих действующих людей, так и с точки зрения, например, Пионера. Пионер же подменяет это утверждение другим: если люди свободны, значит, результаты их деятельности всегда будут неудачны. Поэтому если люди иногда действуют удачно, значит, люди в этот момент действовали несвободно. Подмена кванторов, типичная диадическая ошибка.
Вообще очень в стиле Пионера, мысль движется с легкостию необыкновенной, так что совсем неясно, как одно следует из другого - но высказано очень много очень характерных мыслей.
Самая важная мысль, как у Пионера водится, идет не первой:
Они полагают, что освобожденные от «государственного насилия» индивиды немедленно вступят во взаимовыгодные свободно-рыночные отношения. Мысль, что кроме экономических отношений, у свободных от государства людей могут найтись и другие интересные занятия, для либертарианцев кощунственна.
По моему, мысль ключевая для страдающего "комплексом диктатора": если люди свободны - и если дать им пользоваться свободой - то они ведь могут употребить эту свободу способом, который мне не понравится! Вывод - даже если люди свободны, надо их этой свободы лишить, и чем скорее и полнее, тем лучше - потому что только таким способом Пионер может быть уверен в том, что его, любимого, никто не ущемит.
Любопытно, что открытым текстом эту мысль Пионер произнести не отваживается; вместо этого делается попытка зайти "со стороны метафизики", и обосновать тезис, что свободы у людей и так нет. Попытка вполне стремная: так, заявление, что часть потребностей людей не "автономна" (требование, которое Пионер придумал тут же на месте и которое никоим боком не следует из процитированных реплик) и "социально индуцированна", никоим образом не противоречит тому, что только сам человек, в конечном итоге, может выбирать - в том числе между "автономными" и "социально индуцированными" потребностями, и только сам человек может знать, какая из потребностей в данный момент для него важнее. Так или иначе, стремность попытки вскоре становится очевидна самому автору и он пытается скрыться за признанием, что "вопрос мутный".
Дальше комплекс диктатора у Пионера приобретает форму наивной статолатрии: дескать, если в обществе происходит что-то осмысленное, то это может быть только следствием государственных учреждений; если приводят пример осмысленного общественного действия, не проистекающего из государственных институтов, то значит это результат тайной деятельности государства (замечательный пример такой логики был не так давно продемонстрирован Пикитаном и Шленским в их замечательной фантазии о происхождении Интернета). Отсюда же, кстати, склонность Пионера объявлять любую сколько-нибудь устойчивую государственную структуру "тоталитарной" и рассуждать о "либеральном тоталитаризме XIX века.
В действительности, результат деятельности свободных людей может быть как удачным ("осмысленным"), так и неудачным - как с точки зрения самих действующих людей, так и с точки зрения, например, Пионера. Пионер же подменяет это утверждение другим: если люди свободны, значит, результаты их деятельности всегда будут неудачны. Поэтому если люди иногда действуют удачно, значит, люди в этот момент действовали несвободно. Подмена кванторов, типичная диадическая ошибка.
О понимании
Sep. 14th, 2003 08:33 pmВдогонку к старой дискуссии с Пикитаном и его анонимным соратником, которая дискуссия вылилась в их статью
о понимании.
На самом деле, тут получается невольный каламбур, поскольку я намерен говорить о понимании (не insight, а understanding) в мизесовском смысле, т.е. о специальном познавательном приеме, который не сводим ни к достоверному априорному знанию (2x2), ни к квази-достоверному эмпирическому знанию, получаемому применением позитивистской методологии. Действительно, позитивистскими методами исследовать человеческую деятельность нельзя, потому, что люди обладают памятью и на них невозможно ставить воспроизводимые опыты: при каждом последующем опыте человек будет учитывать (насколько адекватно - другой вопрос, но для отсутствия воспроизводимости достаточно любого учета) результаты предыдущих опытов. Априорные методы дают некоторые весьма интересные сведения, но тут же устанавливают очень жесткие границы на применимость этих сведений и возможные выводы из них.
Понимание - прием по своей природе спекулятивный, дающий лишь ненадежную оценку, но он настолько мощен и дает сведения, которые никаким другим способом получить нельзя, что отказываться от его использования было бы просто глупо. Понимание состоит в применении представления, что другой человек, поведение которого мы хотим предсказать, устроен так же, как я - хотя, возможно, обладает другими знаниями и стремится к другим целям. Понимание состоит в том, чтобы представить, как я, зная то, что другой человек [считает, что он] знает, и желая того, что он желает, поступил бы. Самая большая сложность здесь именно с определением того, что другой человек знает и чего он хочет; достоверно это определить невозможно, однако поскольку мы это можем хотя бы частично определить (например, применяя понимание к предыдущим поступкам этого человека), постольку само понимание очень похоже на то, что в вычислительной технике называется эмуляцией. Такая эмуляция может производиться довольно дешево именно потому, что все люди на аппаратном уровне устроены приблизительно одинаково.
Ошибка Пикитана и его единомышленноков в том, что они пытаются применить понимание не к людям, а к обществам в целом; даже если обществу в каком-то (например, в эволюционистском) смысле можно приписать цели и стремления, то одно несомненно: корректно представить себя на месте, скажем, Англии (или, точнее, англо-саксонской нации) в том же смысле, в каком я мог бы себя представить на месте Пикитана - для человека невозможно. Однако Пикитан пытается сделать именно это; при этом, чтобы закрыть неизбежно возникающие в процессе такого некорректного понимания несхождения концов с концами, Пикитан оказывается вынужден отказывать в понимании и даже в праве на понимание отдельным личностям, как англосаксам, так и русским.
о понимании.
На самом деле, тут получается невольный каламбур, поскольку я намерен говорить о понимании (не insight, а understanding) в мизесовском смысле, т.е. о специальном познавательном приеме, который не сводим ни к достоверному априорному знанию (2x2), ни к квази-достоверному эмпирическому знанию, получаемому применением позитивистской методологии. Действительно, позитивистскими методами исследовать человеческую деятельность нельзя, потому, что люди обладают памятью и на них невозможно ставить воспроизводимые опыты: при каждом последующем опыте человек будет учитывать (насколько адекватно - другой вопрос, но для отсутствия воспроизводимости достаточно любого учета) результаты предыдущих опытов. Априорные методы дают некоторые весьма интересные сведения, но тут же устанавливают очень жесткие границы на применимость этих сведений и возможные выводы из них.
Понимание - прием по своей природе спекулятивный, дающий лишь ненадежную оценку, но он настолько мощен и дает сведения, которые никаким другим способом получить нельзя, что отказываться от его использования было бы просто глупо. Понимание состоит в применении представления, что другой человек, поведение которого мы хотим предсказать, устроен так же, как я - хотя, возможно, обладает другими знаниями и стремится к другим целям. Понимание состоит в том, чтобы представить, как я, зная то, что другой человек [считает, что он] знает, и желая того, что он желает, поступил бы. Самая большая сложность здесь именно с определением того, что другой человек знает и чего он хочет; достоверно это определить невозможно, однако поскольку мы это можем хотя бы частично определить (например, применяя понимание к предыдущим поступкам этого человека), постольку само понимание очень похоже на то, что в вычислительной технике называется эмуляцией. Такая эмуляция может производиться довольно дешево именно потому, что все люди на аппаратном уровне устроены приблизительно одинаково.
Ошибка Пикитана и его единомышленноков в том, что они пытаются применить понимание не к людям, а к обществам в целом; даже если обществу в каком-то (например, в эволюционистском) смысле можно приписать цели и стремления, то одно несомненно: корректно представить себя на месте, скажем, Англии (или, точнее, англо-саксонской нации) в том же смысле, в каком я мог бы себя представить на месте Пикитана - для человека невозможно. Однако Пикитан пытается сделать именно это; при этом, чтобы закрыть неизбежно возникающие в процессе такого некорректного понимания несхождения концов с концами, Пикитан оказывается вынужден отказывать в понимании и даже в праве на понимание отдельным личностям, как англосаксам, так и русским.
О понимании
Sep. 14th, 2003 08:33 pmВдогонку к старой дискуссии с Пикитаном и его анонимным соратником, которая дискуссия вылилась в их статью
о понимании.
На самом деле, тут получается невольный каламбур, поскольку я намерен говорить о понимании (не insight, а understanding) в мизесовском смысле, т.е. о специальном познавательном приеме, который не сводим ни к достоверному априорному знанию (2x2), ни к квази-достоверному эмпирическому знанию, получаемому применением позитивистской методологии. Действительно, позитивистскими методами исследовать человеческую деятельность нельзя, потому, что люди обладают памятью и на них невозможно ставить воспроизводимые опыты: при каждом последующем опыте человек будет учитывать (насколько адекватно - другой вопрос, но для отсутствия воспроизводимости достаточно любого учета) результаты предыдущих опытов. Априорные методы дают некоторые весьма интересные сведения, но тут же устанавливают очень жесткие границы на применимость этих сведений и возможные выводы из них.
Понимание - прием по своей природе спекулятивный, дающий лишь ненадежную оценку, но он настолько мощен и дает сведения, которые никаким другим способом получить нельзя, что отказываться от его использования было бы просто глупо. Понимание состоит в применении представления, что другой человек, поведение которого мы хотим предсказать, устроен так же, как я - хотя, возможно, обладает другими знаниями и стремится к другим целям. Понимание состоит в том, чтобы представить, как я, зная то, что другой человек [считает, что он] знает, и желая того, что он желает, поступил бы. Самая большая сложность здесь именно с определением того, что другой человек знает и чего он хочет; достоверно это определить невозможно, однако поскольку мы это можем хотя бы частично определить (например, применяя понимание к предыдущим поступкам этого человека), постольку само понимание очень похоже на то, что в вычислительной технике называется эмуляцией. Такая эмуляция может производиться довольно дешево именно потому, что все люди на аппаратном уровне устроены приблизительно одинаково.
Ошибка Пикитана и его единомышленноков в том, что они пытаются применить понимание не к людям, а к обществам в целом; даже если обществу в каком-то (например, в эволюционистском) смысле можно приписать цели и стремления, то одно несомненно: корректно представить себя на месте, скажем, Англии (или, точнее, англо-саксонской нации) в том же смысле, в каком я мог бы себя представить на месте Пикитана - для человека невозможно. Однако Пикитан пытается сделать именно это; при этом, чтобы закрыть неизбежно возникающие в процессе такого некорректного понимания несхождения концов с концами, Пикитан оказывается вынужден отказывать в понимании и даже в праве на понимание отдельным личностям, как англосаксам, так и русским.
о понимании.
На самом деле, тут получается невольный каламбур, поскольку я намерен говорить о понимании (не insight, а understanding) в мизесовском смысле, т.е. о специальном познавательном приеме, который не сводим ни к достоверному априорному знанию (2x2), ни к квази-достоверному эмпирическому знанию, получаемому применением позитивистской методологии. Действительно, позитивистскими методами исследовать человеческую деятельность нельзя, потому, что люди обладают памятью и на них невозможно ставить воспроизводимые опыты: при каждом последующем опыте человек будет учитывать (насколько адекватно - другой вопрос, но для отсутствия воспроизводимости достаточно любого учета) результаты предыдущих опытов. Априорные методы дают некоторые весьма интересные сведения, но тут же устанавливают очень жесткие границы на применимость этих сведений и возможные выводы из них.
Понимание - прием по своей природе спекулятивный, дающий лишь ненадежную оценку, но он настолько мощен и дает сведения, которые никаким другим способом получить нельзя, что отказываться от его использования было бы просто глупо. Понимание состоит в применении представления, что другой человек, поведение которого мы хотим предсказать, устроен так же, как я - хотя, возможно, обладает другими знаниями и стремится к другим целям. Понимание состоит в том, чтобы представить, как я, зная то, что другой человек [считает, что он] знает, и желая того, что он желает, поступил бы. Самая большая сложность здесь именно с определением того, что другой человек знает и чего он хочет; достоверно это определить невозможно, однако поскольку мы это можем хотя бы частично определить (например, применяя понимание к предыдущим поступкам этого человека), постольку само понимание очень похоже на то, что в вычислительной технике называется эмуляцией. Такая эмуляция может производиться довольно дешево именно потому, что все люди на аппаратном уровне устроены приблизительно одинаково.
Ошибка Пикитана и его единомышленноков в том, что они пытаются применить понимание не к людям, а к обществам в целом; даже если обществу в каком-то (например, в эволюционистском) смысле можно приписать цели и стремления, то одно несомненно: корректно представить себя на месте, скажем, Англии (или, точнее, англо-саксонской нации) в том же смысле, в каком я мог бы себя представить на месте Пикитана - для человека невозможно. Однако Пикитан пытается сделать именно это; при этом, чтобы закрыть неизбежно возникающие в процессе такого некорректного понимания несхождения концов с концами, Пикитан оказывается вынужден отказывать в понимании и даже в праве на понимание отдельным личностям, как англосаксам, так и русским.
солдаты, возвращающиеся из наряда по столовой в хабаровской учебке, рассказывают, что относили поварам свиные туши с синим клеймом 1979 г.
Мы - в 1988-1989 годах - питались мясом, клейменым 1953 годом.
а в целом, мало что изменилось, зря Сергей на демократов катит.
Мы - в 1988-1989 годах - питались мясом, клейменым 1953 годом.
а в целом, мало что изменилось, зря Сергей на демократов катит.
солдаты, возвращающиеся из наряда по столовой в хабаровской учебке, рассказывают, что относили поварам свиные туши с синим клеймом 1979 г.
Мы - в 1988-1989 годах - питались мясом, клейменым 1953 годом.
а в целом, мало что изменилось, зря Сергей на демократов катит.
Мы - в 1988-1989 годах - питались мясом, клейменым 1953 годом.
а в целом, мало что изменилось, зря Сергей на демократов катит.