Об этатизме
Feb. 5th, 2002 09:48 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentumПо итогам бурных дискуссий, мне кажется, что вопрос гораздо глубже, чем ношение оружия, смертная казнь и прочая предварительная цензура.
По настоящему фундаментальный вопрос вот какой: согласившись, что есть ситуации, когда необходимо творить зло (преступать моральные принципы, "естественые права" и пр.) ради предотвращения еще большего зла, мы встаем перед вопросом, как же воспринимать эти ситуации. Понятно, что допуская такие преступания неограниченно, мы полностью отказываемся от морали и закона, и это совсем неинтересно ни с какой точки зрения.
Две точки зрения, которые явно или неявно прослеживаются во всех дискуссиях, и которые сами по себе вроде бы непротиворечивы, таковы:
Первая состоит в том, что такое вот "зло во благо" все равно следует рассматривать как преступление - благо является смягчающим обстоятельством и даже если освобождает от наказания, то не от разбирательства по существу. Такой подход позволает рассматривать одинаковым образом как убийства в рамках необходимой обороны от уличного грабителя, так и казни (пока пыль дискуссий на эту тему не утихла - принципиальным противником смертной казни я не являюсь, но считаю ее в конкретных современных российских обстоятельствах скорее проблемой, чем решением), войны и пр.
Вторая точка зрения - что мы возлагаем все функции творения "зла во благо" на государство и говорим, что все, творимое именем государства - даже если оно формально подходит под состав преступления - преступлением не является. Квинтаэссенция этого подхода - рассуждения![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
holmogor о том, что шестая заповедь запрещает убийства в частном порядке, но не казнь и войну.
Любопытно, что оба эти подхода в целом коррелируют с локкеанским и гоббезианским взглядами на человека, общество и "естественное право" - тут я солидарен сtoshick, что политические дискуссии удивительно мало продвинулись за все историческое время.
Понятно, что оба подхода содержат неслабый moral hazard и допускают извращенно-расширительные трактовки. Впрочем, второй подход представляется мне гораздо более опасным в плане таких трактовок. В чистом виде он приведен в книге Крылова и Алексеева о цивилизационных кодах (лень искать URL и точную цитату), где власть определяется как люди, которым разрешено нарушать принятые в "цивилизационном блоке" этические постулаты, и постулируется необходимость таких людей. Юмор в том, что хотя необходимо лишь нарушение некоторых постулатов при некоторых обстоятельствах (и, вообще говоря, из первого подхода с очевидностью следует необходимость всячески минимизировать такие обстоятельства), в данном случае постулируется право власти нарушать любые правила - как этические принципы, так и законы, установленные самою же этой властью.
Вот и получаем картину, когда рэкет называется налогами, чеканка фальшивой монеты - сеньоражем, финансовые пирамиды - пенсионным страхованием и т.д.
Второй подход, помимо прочего, плох тем, что нуждается в дополнительном обосновании: отсюда возникают попытки приписать государству боговдохновенность или какие-то иные мистические свойства. По английски есть хорошее слово - statolatry, по той же модели, что idolatry, а вот по русски государствопоклонничество не звучит. А вот "этатизм" в русском языке худо-плохо прижился, поэтому буду употреблять это слово.
Опять-таки лень искать ссылку, некто Пионер однажды настаивал, что убийца опасен не тем, что убивает людей, а тем, что посягает на право государства казнить. Ну это уж явная редукция к абсурду...
По настоящему фундаментальный вопрос вот какой: согласившись, что есть ситуации, когда необходимо творить зло (преступать моральные принципы, "естественые права" и пр.) ради предотвращения еще большего зла, мы встаем перед вопросом, как же воспринимать эти ситуации. Понятно, что допуская такие преступания неограниченно, мы полностью отказываемся от морали и закона, и это совсем неинтересно ни с какой точки зрения.
Две точки зрения, которые явно или неявно прослеживаются во всех дискуссиях, и которые сами по себе вроде бы непротиворечивы, таковы:
Первая состоит в том, что такое вот "зло во благо" все равно следует рассматривать как преступление - благо является смягчающим обстоятельством и даже если освобождает от наказания, то не от разбирательства по существу. Такой подход позволает рассматривать одинаковым образом как убийства в рамках необходимой обороны от уличного грабителя, так и казни (пока пыль дискуссий на эту тему не утихла - принципиальным противником смертной казни я не являюсь, но считаю ее в конкретных современных российских обстоятельствах скорее проблемой, чем решением), войны и пр.
Вторая точка зрения - что мы возлагаем все функции творения "зла во благо" на государство и говорим, что все, творимое именем государства - даже если оно формально подходит под состав преступления - преступлением не является. Квинтаэссенция этого подхода - рассуждения
holmogor о том, что шестая заповедь запрещает убийства в частном порядке, но не казнь и войну.Любопытно, что оба эти подхода в целом коррелируют с локкеанским и гоббезианским взглядами на человека, общество и "естественное право" - тут я солидарен с
toshick, что политические дискуссии удивительно мало продвинулись за все историческое время.Понятно, что оба подхода содержат неслабый moral hazard и допускают извращенно-расширительные трактовки. Впрочем, второй подход представляется мне гораздо более опасным в плане таких трактовок. В чистом виде он приведен в книге Крылова и Алексеева о цивилизационных кодах (лень искать URL и точную цитату), где власть определяется как люди, которым разрешено нарушать принятые в "цивилизационном блоке" этические постулаты, и постулируется необходимость таких людей. Юмор в том, что хотя необходимо лишь нарушение некоторых постулатов при некоторых обстоятельствах (и, вообще говоря, из первого подхода с очевидностью следует необходимость всячески минимизировать такие обстоятельства), в данном случае постулируется право власти нарушать любые правила - как этические принципы, так и законы, установленные самою же этой властью.
Вот и получаем картину, когда рэкет называется налогами, чеканка фальшивой монеты - сеньоражем, финансовые пирамиды - пенсионным страхованием и т.д.
Второй подход, помимо прочего, плох тем, что нуждается в дополнительном обосновании: отсюда возникают попытки приписать государству боговдохновенность или какие-то иные мистические свойства. По английски есть хорошее слово - statolatry, по той же модели, что idolatry, а вот по русски государствопоклонничество не звучит. А вот "этатизм" в русском языке худо-плохо прижился, поэтому буду употреблять это слово.
Опять-таки лень искать ссылку, некто Пионер однажды настаивал, что убийца опасен не тем, что убивает людей, а тем, что посягает на право государства казнить. Ну это уж явная редукция к абсурду...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
big picture
Date: 2002-02-05 01:44 pm (UTC)Ìíå êàæåòñÿ, ÷òî íà òîì óðîâíå, äîâîëüíî àáñòðàêòíîì, íà êîòîðîì âîïðîñ ñôîðìóëèðîâàí, îí íåðàçðåøèì. Àáñòðàêòíîì, ýòî òàê êàê "çëî âî áëàãî", "çëî âî çëî", "áëàãî âî áëàãî" è ò.ï.
Re: big picture
Date: 2002-02-05 02:35 pm (UTC)Ìíå êàæåòñÿ, ÷òî êîíêðåòíûå ïðîáëåìû òàêîãî ðîäà äîëæíû èìåòü ðåøåíèå, à òî èíà÷å âñå ïëîõî.
Ñëó÷àé ñ âîéíîé, ÿ äóìàþ, ìîæíî ðàçîáðàòü ïî êóñî÷êàì. Âî-ïåðâûõ, èìååòñÿ ïðåäìåò ñïîðà, çà êîòîðûé ýòà âîéíà èäåò -- êàêàÿ-íèáóäü òåððèòîðèÿ, äîïóñòèì.  ýòîé ÷àñòè ñèòóàöèÿ ìàëî îòëè÷àåòñÿ îò èìóùåñòâåííîãî ñïîðà ìåæäó äâóìÿ èíäèâèäóóìàìè. Òóò ìîãóò áûòü ðàçíûå îòâåòû (íàïðèìåð, ÷òî îáà êîðîëÿ íåïðàâû, à çåìëÿ ïðèíàäëåæèò ìåñòíûì æèòåëÿì). À ðåøåíèå ñîñòîèò, ïî-ìîåìó, â òîì, ÷òî åñëè îáà ñïîðÿùèõ õîòÿò çàùèòèòü ñâîå, à íå îòíÿòü ÷óæîå, òî îíè íàéäóò ñïîñîá äîãîâîðèòüñÿ áåç âîéíû (âûáåðóò ñóäüþ, íàïðèìåð).
Âî-âòîðûõ, èìååòñÿ ñîáñòâåííî âîéíà. Ïðåäïîëîæèì, ÷òî ýòî ÷èñòàÿ àãðåññèÿ, à ïðîáëåìà â òîì, êàêèå ìåòîäû îáîðîíû ñ÷èòàòü äîïóñòèìûìè.
Òóò ìîæíî ðàññìîòðåòü ìàëåíüêèé ìîäåëüíûé ïðèìåð. Ïóñòü ìèíèãîñóäàðñòâî, ñîâåðøèâøåå àããðåññèþ, ñîñòîèò èç ïÿòè ÷åëîâåê: îäèí ãåíåðàë-ïðåçèäåíò, îäèí ïðîèçâîäèòåëü îðóæèÿ, îäèí íàëîãîïëàòåëüùèê, îäèí îôèöåð, êîòîðûé ñàì çàõîòåë âîåâàòü, è îäèí ñîëäàò, êîòîðîãî ñèëîé çàñòàâèëè. Âîò ýòè ïÿòåðî íàïàäàþò íà, äîïóñòèì, òðîèõ.
 òàêîì âèäå ýòî óæå íèêàêàÿ íå "âîéíà", à ïî÷òè ÷òî îáûêíîâåííîå óãîëîâíîå ïðåñòóïëåíèå òèïà ãðàáåæà-ðàçáîÿ. Ñðàçó âèäíî, ÷òî "íàëîãîïëàòåëüùèê" íå âèíîâàò. "Îðóæåéíèê" ìîæåò áûòü èëè íå áûòü ñîó÷àñòíèêîì. "Ïðåçèäåíò" è "îôèöåð" âèíîâàòû íåñîìíåííî. À íàñèëüíî ïðèçâàííûé ñîëäàò îêàçûâàåòñÿ â ïîëîæåíèè çàëîæíèêà -- â ñóùíîñòè, ìîæåò áûòü, íàèáîëåå ïîñòðàäàâøèì âî âñåé ýòîé ñèòóàöèè.
Òåïåðü ìû îêàçûâàåìñÿ ïåðåä îäíîé òðóäíîðàçðåøèìîé íðàâñòâåííîé ïðîáëåìîé, ñâÿçàííîé ñ çàëîæíèêàìè; è ïåðåä áîëåå òåõíè÷åñêèìè þðèäè÷åñêèìè ïðîáëåìàìè íàñ÷åò ñòàíäàðòîâ ñîó÷àñòèÿ; âîçìîæíîñòè îáðàùåíèÿ óùåðáà íà èìóùåñòâî, ïðîòèâ âîëè ñîáñòâåííèêà èñïîëüçîâàííîå äëÿ ñîâåðøåíèÿ àãðåññèè; è ò.ä.