15 фактов о книгах
Dec. 30th, 2005 02:22 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentum1. На фантастику я подсел в очень раннем возрасте, еще в дошкольном - прочитал в "Вокруг Света" кусок хайнлайновских "Пасынков космоса" без начала и без конца. Естественно, ни автора, ни названия, ни даже за какой год это был журнал, я не запомнил. Потом, до самого окончания школы, когда мы с родителями заходили в букинистический магазин, я бежал к столу с разрозненными экземплярами журналов и лихорадочно листал все попадающиеся номера "Вокруг света". Примерно так же я поступал со всеми экземплярами журнала, которые попадались мне при сборе макулатуры (я еще захватил эту своеобразную советскую практику). Целиком же книгу я прочитал уже только в постсоветское время и, что самое удивительное, совершенно не был разочарован.
2. Родители моей тяги к фантастике не одобряли, хотя дома у нас были интересные книжки - например, дореволюционное издание Жюля Верна - "Таинственный остров", "Дети Капитана Гранта", сиквел к "Из пушки на Луну" - как они хотели повернуть земную ось, но обсчитались на три порядка. Были полные - дореволюционные же - собрание сочинений Майн Рида и Стивенсона и послереволюционное (1928) - Джека Лондона, всё в мягких обложках. Мне их в руки не давали по причине ужасающего состояния. Отец эти книги пытался отдавать в переплет и часть из них при этом... ну, не то, что безвозвратно погибла, но читать их стало невозможно, поэтому про полноту Майн Рида и Стивенсона я вынужден говорить в прошедшем времени. С тех пор я с подозрением отношусь к книгам в мягких обложках.
3. Попытки читать с фонариком я, конечно же, предпринимал, единственный фонарик в доме был аккумуляторный, я ему убил аккумуляторы нафиг. Потом, обнаглев, стал закрывать дверь и включать настольную лампу. Родители это по мере сил пресекали, обычно с цитатой из Маяковского про Власа, лентяя и лоботряса - "Все в журнале интересно\\Прочитаю все, хоть тресну".
4. Зрение у меня от этого не подсело, хотя в районе 12 лет начались возрастные колебания, меня подвергли закапыванию атропином, не для диагностики, а в качестве лечения, каждые несколько дней - месяца три ничего нельзя было читать, я ходил в школу и честно хлопал глазами на уроках (писать было тоже нельзя). Страдал жутко, отец стал мне читать по вечерам вслух те самые собрания сочинений. Подборка, кстати, была нестандартная - никакого там "Острова Сокровищ", из стандартной обоймы произведений этих авторов мне был прочитан разве что только "Белый клык".
5. Что характерно, от увлечения фантастикой это меня никоим образом не избавило. С книжками были проблемы, главными источниками фантастики были "Техника Молодежи" и тот же "Вокруг Света".
6. Родители меня пытались посылать за книжками в библиотеку; я туда приходил, рылся по полкам, снимал наугад книги, потом одну или две брал - естественно, это оказывалась полная фигня. Все интересное - то есть фантастика - было по записи с длинной очередью, терпения стоять в эту очередь у меня не было, поэтому в библиотеке я разочаровался быстро и окончательно. Настолько, что я даже в Универе практически не пользовался библиотекой - ну, комплекты учебников нам там выдавали, их я, конечно, брал, а так, чтобы самому пойти в читалку или что-то взять - ...
7. Странно, но стандартные советские детские книги - "Дениса Кораблева", "Незнайку" - я прочитал уже только в позднеподростковом возрасте. Незнайку на Луне я читал уже после школы, когда мы с мамой ездили в Казань.
8. Вообще, в Казани мои интересы удовлетворялись гораздо полнее - у бабушки была соседка, у которой, в свою очередь, была полная "Библиотека Приключений" - была такая советская серия, там печатали очень много из золотого века американской фантастики и т.д. Незнайку, кстати мы брали почитать у той же соседки.
9. Еще из детских и раннеподростковых сильных впечатлений должен отметить Давыдычева (тут несколько колов времени назад у Цветны в журнале пробегала ссылка на электронную версию про полковника Шито-Крыто - ууу!!!!, а у него и другие забавные вещи есть) и Крапивина. Крапивин мне, разумеется, был доступен только тот, который сейчас считается ранним - сериал про Джонни Воробьева - "Бегство рогатых викингов", я смеялся до истерики, а мама его почему-то сочла "макулатурой", "Белый щенок ищет хозяина".
10. Потом были крапивинские повести в "Пионерской правде" и "Пионере" - "Трое с площади Карронад", "Колыбельная для брата", "Журавленок и молнии", тоже очень сильные впечатления и удачно по возрасту. Вообще, я должен отметить, что Крапивин - идеальное подростковое чтение, подростки действительно страдают определенной эмоциональной то ли тупостью, то ли глухотой, и поэтому крапивинские книги с их простыми и нарочито усиленными эмоциональными схемами - ...
11. Первое столкновение с Толкиеном тоже относится к подростковому возрасту, классе в восьмом я взял у одноклассника радугинское издание "Хоббита" - ... Потом вышел радугинский же перевод первого тома "Властелина Колец", мои эмоции, когда я понял, что это сиквел "Хоббита", трудно было описать. Отец взял у кого-то на работе - в общем, уроки я в тот день так и не сделал и лег часа в четыре утра...
12. Первую книжку я купил еще в школе, у нас в качестве УПК было программирование на Паскале, вел дядька с ВЦ Сибирского Энергетического Института, и он нам сказал, что вот, появилась классная книжка - Вирт, "Алгоритмы + Структуры данных = Программы". Мы с компанией поехали в город ее покупать, купили пять экземпляров - еще на тех, кто не сумел поехать, вернулись с победой. Мама дома меня встретила словами - вот, раньше у нас только папа книжки покупал, теперь ты начал.
13. Вообще, должен признать, что отношение мое к книгам трудно признать вполне здравым. Из художественной литературы я покупаю преимущественно фантастику, прочитываю книжку за два-три вечера, если интересная - за один вечер, и ставлю на полку. Поскольку книжки я запоминаю хорошо и с первого прочтения, желания перечитать обычно не возникает, даже для книг, которые очень понравились, поэтому книжки дома размножаются совершенно неконтролируемо, хорошо хоть не экспоненциально. Жена меня за это подвергает критике, я ей на это обычно отвечаю, что вот ты зато книжки не запоминаешь, поэтому и можешь читать по кругу Фрая, "Посмотри в глаза чудовищ" и Анну Каренину.
14. С запоминанием книг у меня связан забавный школьный эпизод, не помню, писал ли я про него. На литературе в девятом и десятом классе мы с другом развлекались, терроризируя литераторшу и историчку разными каверзными вопросами, в том числе и про аналогии между человеком и компьютером, искусственный интеллект и все такое. Когда мы изучали "Войну и Мир", я честно ее всю прочитал и нашел в третьем томе рассуждение про бесконечно малые величины и историю как их интеграл. Ну и в сочинении ввернул про эти интегралы.
Дальше было совсем весело: я в этот день дежурил в раздевалке (была у нас в школе такая практика), ну и литераторша в мое отсутствие оторвалась, что вот Серебрянников тут со своими интегралами. А, даже не в мое отсутствие - она даже в параллельном классе это зачитала. Ребята из того класса возбудились, прибежали ко мне в раздевалку - что, говорят, Толстого проинтегрировал? А что, говорю, это не я проинтегрировал, так оно все и есть - достаю из портфеля книжку, листаю, тыкаю пальцем. У них отвисла челюсть и они так с открытой книжкой пошли литераторше это показывать.
Потом это неожиданным образом аукнулось моему другу на экзаменационном сочинении - ему тоже хотели снижать оценку за какую-то спорную мысль, а литераторша комиссию спросила - а вот вы знаете, где у Толстого в "Войне и Мире" упоминаются интегралы и дифференциалы? Комиссия хором сказала, что они там не упоминаются. А она говорит - а вот у меня ученик это нашел. Может и этот тоже чего-то там такое нашел, давайте не будем рисковать, а то он устроит апелляцию и - ... Так я своему другу заработал серебряную медаль.
15. Читаю я обычно лежа, на спине или на животе, подсунув под грудь подушку. Сидя читаю разве что только в аэропорту. Для этой же цели купил старый 486 ноутбук, теперь использую конторский Тхинкпад.
2. Родители моей тяги к фантастике не одобряли, хотя дома у нас были интересные книжки - например, дореволюционное издание Жюля Верна - "Таинственный остров", "Дети Капитана Гранта", сиквел к "Из пушки на Луну" - как они хотели повернуть земную ось, но обсчитались на три порядка. Были полные - дореволюционные же - собрание сочинений Майн Рида и Стивенсона и послереволюционное (1928) - Джека Лондона, всё в мягких обложках. Мне их в руки не давали по причине ужасающего состояния. Отец эти книги пытался отдавать в переплет и часть из них при этом... ну, не то, что безвозвратно погибла, но читать их стало невозможно, поэтому про полноту Майн Рида и Стивенсона я вынужден говорить в прошедшем времени. С тех пор я с подозрением отношусь к книгам в мягких обложках.
3. Попытки читать с фонариком я, конечно же, предпринимал, единственный фонарик в доме был аккумуляторный, я ему убил аккумуляторы нафиг. Потом, обнаглев, стал закрывать дверь и включать настольную лампу. Родители это по мере сил пресекали, обычно с цитатой из Маяковского про Власа, лентяя и лоботряса - "Все в журнале интересно\\Прочитаю все, хоть тресну".
4. Зрение у меня от этого не подсело, хотя в районе 12 лет начались возрастные колебания, меня подвергли закапыванию атропином, не для диагностики, а в качестве лечения, каждые несколько дней - месяца три ничего нельзя было читать, я ходил в школу и честно хлопал глазами на уроках (писать было тоже нельзя). Страдал жутко, отец стал мне читать по вечерам вслух те самые собрания сочинений. Подборка, кстати, была нестандартная - никакого там "Острова Сокровищ", из стандартной обоймы произведений этих авторов мне был прочитан разве что только "Белый клык".
5. Что характерно, от увлечения фантастикой это меня никоим образом не избавило. С книжками были проблемы, главными источниками фантастики были "Техника Молодежи" и тот же "Вокруг Света".
6. Родители меня пытались посылать за книжками в библиотеку; я туда приходил, рылся по полкам, снимал наугад книги, потом одну или две брал - естественно, это оказывалась полная фигня. Все интересное - то есть фантастика - было по записи с длинной очередью, терпения стоять в эту очередь у меня не было, поэтому в библиотеке я разочаровался быстро и окончательно. Настолько, что я даже в Универе практически не пользовался библиотекой - ну, комплекты учебников нам там выдавали, их я, конечно, брал, а так, чтобы самому пойти в читалку или что-то взять - ...
7. Странно, но стандартные советские детские книги - "Дениса Кораблева", "Незнайку" - я прочитал уже только в позднеподростковом возрасте. Незнайку на Луне я читал уже после школы, когда мы с мамой ездили в Казань.
8. Вообще, в Казани мои интересы удовлетворялись гораздо полнее - у бабушки была соседка, у которой, в свою очередь, была полная "Библиотека Приключений" - была такая советская серия, там печатали очень много из золотого века американской фантастики и т.д. Незнайку, кстати мы брали почитать у той же соседки.
9. Еще из детских и раннеподростковых сильных впечатлений должен отметить Давыдычева (тут несколько колов времени назад у Цветны в журнале пробегала ссылка на электронную версию про полковника Шито-Крыто - ууу!!!!, а у него и другие забавные вещи есть) и Крапивина. Крапивин мне, разумеется, был доступен только тот, который сейчас считается ранним - сериал про Джонни Воробьева - "Бегство рогатых викингов", я смеялся до истерики, а мама его почему-то сочла "макулатурой", "Белый щенок ищет хозяина".
10. Потом были крапивинские повести в "Пионерской правде" и "Пионере" - "Трое с площади Карронад", "Колыбельная для брата", "Журавленок и молнии", тоже очень сильные впечатления и удачно по возрасту. Вообще, я должен отметить, что Крапивин - идеальное подростковое чтение, подростки действительно страдают определенной эмоциональной то ли тупостью, то ли глухотой, и поэтому крапивинские книги с их простыми и нарочито усиленными эмоциональными схемами - ...
11. Первое столкновение с Толкиеном тоже относится к подростковому возрасту, классе в восьмом я взял у одноклассника радугинское издание "Хоббита" - ... Потом вышел радугинский же перевод первого тома "Властелина Колец", мои эмоции, когда я понял, что это сиквел "Хоббита", трудно было описать. Отец взял у кого-то на работе - в общем, уроки я в тот день так и не сделал и лег часа в четыре утра...
12. Первую книжку я купил еще в школе, у нас в качестве УПК было программирование на Паскале, вел дядька с ВЦ Сибирского Энергетического Института, и он нам сказал, что вот, появилась классная книжка - Вирт, "Алгоритмы + Структуры данных = Программы". Мы с компанией поехали в город ее покупать, купили пять экземпляров - еще на тех, кто не сумел поехать, вернулись с победой. Мама дома меня встретила словами - вот, раньше у нас только папа книжки покупал, теперь ты начал.
13. Вообще, должен признать, что отношение мое к книгам трудно признать вполне здравым. Из художественной литературы я покупаю преимущественно фантастику, прочитываю книжку за два-три вечера, если интересная - за один вечер, и ставлю на полку. Поскольку книжки я запоминаю хорошо и с первого прочтения, желания перечитать обычно не возникает, даже для книг, которые очень понравились, поэтому книжки дома размножаются совершенно неконтролируемо, хорошо хоть не экспоненциально. Жена меня за это подвергает критике, я ей на это обычно отвечаю, что вот ты зато книжки не запоминаешь, поэтому и можешь читать по кругу Фрая, "Посмотри в глаза чудовищ" и Анну Каренину.
14. С запоминанием книг у меня связан забавный школьный эпизод, не помню, писал ли я про него. На литературе в девятом и десятом классе мы с другом развлекались, терроризируя литераторшу и историчку разными каверзными вопросами, в том числе и про аналогии между человеком и компьютером, искусственный интеллект и все такое. Когда мы изучали "Войну и Мир", я честно ее всю прочитал и нашел в третьем томе рассуждение про бесконечно малые величины и историю как их интеграл. Ну и в сочинении ввернул про эти интегралы.
Дальше было совсем весело: я в этот день дежурил в раздевалке (была у нас в школе такая практика), ну и литераторша в мое отсутствие оторвалась, что вот Серебрянников тут со своими интегралами. А, даже не в мое отсутствие - она даже в параллельном классе это зачитала. Ребята из того класса возбудились, прибежали ко мне в раздевалку - что, говорят, Толстого проинтегрировал? А что, говорю, это не я проинтегрировал, так оно все и есть - достаю из портфеля книжку, листаю, тыкаю пальцем. У них отвисла челюсть и они так с открытой книжкой пошли литераторше это показывать.
Потом это неожиданным образом аукнулось моему другу на экзаменационном сочинении - ему тоже хотели снижать оценку за какую-то спорную мысль, а литераторша комиссию спросила - а вот вы знаете, где у Толстого в "Войне и Мире" упоминаются интегралы и дифференциалы? Комиссия хором сказала, что они там не упоминаются. А она говорит - а вот у меня ученик это нашел. Может и этот тоже чего-то там такое нашел, давайте не будем рисковать, а то он устроит апелляцию и - ... Так я своему другу заработал серебряную медаль.
15. Читаю я обычно лежа, на спине или на животе, подсунув под грудь подушку. Сидя читаю разве что только в аэропорту. Для этой же цели купил старый 486 ноутбук, теперь использую конторский Тхинкпад.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-12-30 01:44 am (UTC)no subject
Date: 2007-03-15 03:33 am (UTC)А вот и Толстой:
"Принимая все более и более мелкие единицы движения, мы только приближаемся к решению вопроса, но никогда не достигаем его. Только допустив бесконечно-малую величину и восходящую от нее прогрессию до одной десятой и взяв сумму этой геометрической прогрессии, мы достигаем решения вопроса. Новая отрасль математики, достигнув искусства обращаться с бесконечно-малыми величинами, и в других более сложных вопросах движения дает теперь ответы на вопросы, казавшиеся неразрешимыми.
Эта новая, неизвестная древним, отрасль математики, при рассмотрении вопросов движения, допуская бесконечно-малые величины, то есть такие, при которых восстановляется главное условие движения (абсолютная непрерывность), тем самым исправляет ту неизбежную ошибку, которую ум человеческий не может не делать, рассматривая вместо непрерывного движения отдельные единицы движения.
В отыскании законов исторического движения происходит совершенно то же."
no subject
Date: 2007-03-15 03:46 am (UTC)