Хуч на меня Левенчук и ругается, но...

[pargentum]

Войны эпохи абсолютизма

Марксистская историография описывает эпоху абсолютных монархий как высшую стадию развития феодализма, однако большинство немарксистских историков - даже столь разные по своим политическим симпатиям авторы, как В.О. Ключевский и А. де Токвиль - описывают абсолютизм как существенно новое явление, во многих своих проявлениях чуждое и даже открыто враждебное средневековой традиции.

В военной области наиболее заметным - и наиболее враждебным средневековой традиции - новшеством эпохи абсолютизма является регулярная армия, по выражению лорда Актона - "наибольшая угроза свободе". Нельзя не упомянуть также о появлении специализированных вооруженных сил, предназначенных для борьбы с внутренними противниками режима, прежде всего с преступниками - жандармерии и полиции.

Конфликт между регулярной армией и средневековыми традициями состоит прежде всего в том, что средневековыми способами невозможно укомплектовать регулярную армию. И ополченцы из простонародья, и вассалы имеют свое хозяйство и/или обязательства по отношению к домену, и не могут надолго оставлять его без присмотра; в частности поэтому в английском fyrd была предусмотрена ротация. Солдат или офицер регулярной армии должен получать средства к существованию от этой самой армии, т.е. самым естественным способом комплектации регулярной армии является наемничество.

Государства позднего средневековья и обсуждаемого периода экспериментировали с наемными армиями; нередко такие эксперименты кончались печально или даже трагически, ведь армию относительно легко нанять, но чтобы ее уволить, надо иметь сопоставимые с ней по боевой эффективности вооруженные силы, комплектуемые по другим принципам.

Истоки призывной армии как института следует, по видимому, искать не в средневековом ополчении, а вообще за пределами Европы: высокоэффективную армию такого типа создала Османская Империя. Это произошло еще в период, который все историки единогласно относят к средневековью, т.е. до 1453 года (год падения Константинополя и год окончания Столетней Войны, в которой победа Франции была обеспечена реформированной армией).

Армия Османской Империи состояла из легкой конницы, формируемой из этнических турок по принципу обычного ополчения, и пехоты, так называемых янычар. Пехота комплектовалась очень специфическим образом: турки собирали с покоренных христианских земель своеобразный налог кровью, "призывая" первенцев мужского пола в очень раннем возрасте. Эти дети воспитывались в изоляции от родителей и образовывали своеобразную касту, которую нельзя считать ни наемной, ни призывной армией. Тем не менее, боеспособность этой армии была очень высока.

Никто из европейских правителей не рисковал в полном масштабе воспроизвести османский опыт; действительно, для его реализации необходимы завоеванные плотно заселенные территории, население которых рассматривается как не вполне люди. Отдельные эксперименты с кантонистами были довольно робкими и не позволяли полностью укомплектовать армию.

Попытка использовать служилое дворянство в качестве основы регулярной армии также были не очень-то успешны, прежде всего из-за практики приватизации поместий и исчерпания земли, годной для раздачи в поместья. К XVIII веку в основном оформилась типичная европейская армия, формируемая по сословному принципу: офицерский корпус формировался из дворян, рядовые и унтер-офицеры - из набираемых из простонародья рекрутов.

Впрочем, сохранялись и реликты - так, в России казачество и некоторые инородцы не только в абсолютистский период, но и вплоть до Первой Мировой войны не подлежали призыву на общих основаниях, а формировали собственные воинские части по принципам, которые более напоминают средневековое ополчение.

Правовой статус рекрутского набора был не вполне ясен. Использовать средневековый институт ополчения как его обоснование было затруднительно: регулярное ополчение есть противоречие по определению, примерно такое же, как управляемая демократия, т.е. уже из самих определений входящих в это словосочетание слов ясно, что речь идет об извращении сути института при частичном сохранении его формы.

Определенную популярность имело определение рекрутского набора как "налога кровью", воинской повинности - в этом смысле рекрутский набор был лишь мягкой формой османской практики набора янычаров.

Сроки рекрутской службы измерялись многими годами. Знаменитая пожизненная рекрутчина в петровской России, впрочем, должна рассматриваться скорее как способ социального обеспечения ветеранов - вряд ли кто-то всерьез считал 50-летнего или более старого солдата ценной боевой единицей.

Кроме регулярной армии, эпоха абсолютизма демонстрирует еще одно явление, которое, по видимому, является еще большей угрозой свободе: осознанную практику вмешательства правительства в экономическую деятельность.

Разумеется, вмешательство правительства в экономику имело место и в средние века, но тогда оно имело чисто фискальные цели. В эпоху абсолютизма поддержание огромной по средневековым меркам регулярной армии потребовало огромных же затрат - причем такие затраты необходимо было нести не только непосредственно при подготовке и ведении войны, но и в мирное время, поэтому правительство озаботилось не только самим процессом сбора налогов, но и тем, смогут ли их подданные вынести такие налоги.

Под названием "меркантилизма" объединяется группа экономических теорий и практик государственного вмешательства в экономику. Теории провозглашают, что торговцы являются полезным сословием и правильная политика состоит в стимулировании торговли и промышленности.

С самим по себе этим лозунгом трудно не согласиться, но меры, которые предлагает меркантилистская теория - создание торговых и промышленных монополий, ограничение конкуренции иностранцев с местными торговцами (т.е. протекционизм) и обеспечение любой ценой притока в страну серебра и золота, т.е., говоря современным языком, положительного торгового баланса (словосочетание "утечка капитала" происходит из лексики этого периода), вряд ли можно признать экономически состоятельными.

С практической точки зрения, результаты меркантилисткой политики можно описать фразой из диснеевского мультфильма про Робин Гуда: "Король грабит бедных, чтобы отдать богатым". Тот же результат имели и некоторые чисто фискальные эксперименты, такие, как налоговые откупы. Меркантилистская политика имела значительные побочные эффекты и в международной политике: действительно, поскольку защита "своих" торговцев осуществляется в ущерб не только собственному населению, но и торговцам и промышленникам других стран, то проведение меркантилистской политики может приводить и часто приводит к ухудшению и разрыву торговых отношений и может спровоцировать войну.

К описываемому периоду также относятся первые эксперименты с декретными деньгами (медными и бумажными) и эмиссионным финансированием расходов казны. Эти эксперименты обычно приводили к печальным результатам и иногда даже к бунтам, как опыты с медной копейкой в России при Алексее Михайловиче. Теория, что денежная эмиссия может и даже должна использоваться для стимулирования промышленности, является гораздо более поздней.

Цели войн абсолютистского периода также резко отличаются от целей средневековых войн. В эту эпоху мы наблюдаем вполне современные территориальные захваты, целью которых является установление военного контроля над территорией (оккупации) с последующей интеграцией захваченных земель в полицейскую и фискальную систему королевства - на общих основаниях или с различными неполноправными статусами, такими, как колонии и доминионы.

Одной из важных причин, побуждавших государства этого периода к территориальным захватам, являлся контроль над торговыми путями, а в некоторых случаях и просто доступ к ним - как в случае знаменитых войн петровской России за выход к морю. Видно, что эта потребность прежде всего порождалась меркантилистской политикой соседних государств: если бы Речь Посполитая и Швеция в описываемый период проводили разумную торговую и таможенную политику, то России не нужно было бы платить такую цену за этот самый выход к морю. Если товары не могут пересекать границы, их будут пересекать армии (к сожалению, так и не смог найти автора цитаты).

Comments

[ailev.livejournal.com]

Ну, в ЖЖ - сколько угодно ;)

А не в ЖЖ -- плиз, то же самое, только про первые годы 21 века ;)

[pargentum.livejournal.com]

Пишется. Сейчас вот как раз про XX век.

[ailev.livejournal.com]

А ведь уже 21 века несколько лет прошло. За эти несколько лет много военных доктрин поменялось, однако...

[lxe]

Записываю в досье на Овцу.

[lqp.livejournal.com]

Марксистская историография описывает эпоху абсолютных монархий как высшую стадию развития феодализма,

Кстати, таки нет. Марксистская историография (если вы, конечно, понимаете под "марксистской историографией" не учебные пособия для втузов эпохи застоя а, по крайне мере, Покровского. Не говоря уже о Энгельсе, который много и со вкусом писал как раз об истории военного дела) рассматривает абсолютизм как раз как первый звоночек буржуазных революций. Идея такая, что абсолютизм возник, когда монархи, в борьбе с конкурентами-феодалами стали опираться на городское третье сословие (из которого потом дифференцировались практически все ныне существующие классы). Отсюда и регулярная|призывная армия - создаваемая именно в пику феодалам. Монархам, как раз, была нужна такая армия, которая была бы независима, в первую очередь, от дворянства. (см. например: К.Каутский,"Противоречия классовых интересов в 1789 году").