Тезисы о государственном планировании
Apr. 5th, 2012 04:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentumЧасто приходят социалисты и дирижисты разного толка, которые утверждают, что государственное или хотя бы централизованное лучше частного. Думаю, на это стоит ответить более развернуто.
Лично я считаю частное планирование намного более этически приемлемым и осмысленным, и вот по каким причинам.
1. Говорят, что государственное планирование нацелено на удовлетворение потребностей всего общества. Это утверждение не то, что неверно, а просто бессмысленно, потому что никто не знает, что такое потребности общества. У каждого конкретного социалиста есть свои, нередко глубоко продуманные и тщательно систематизированные, представления о том, что эти потребности в себя включают. Трагедия в том, что найти двух социалистов, у которых эти представления перекрывались бы хотя бы на 30%, практически невозможно. Приходится слышать и об удвоении ВВП к 2012 году, и о всеобщем высшем образовании, и о шестичасовом рабочем дне, и о всеобщей газификации угля, и о шустрификации всей материи, и о плинтусах, управляемых непосредственно мыслями жильца, и о спирулине и печати микросхем на крахмале, и о раскормленном инженером Кирпичиковым электроне, и об устранении абстрактного труда, и о вообще бог знает чем. Единственное, что объединяет все эти бредовые фантазии - это добавка в конце "всем, даром и пусть никто не уйдет обиженным". В условиях общества, члены которого не доверяют друг другу настолько, что готовы перебить друг друга арматурой, лишь бы не организовывать ТСЖ, что вообще следует считать общими интересами, не говоря уж об общественных?
2. Единственное более-менее осмысленное определение общего блага, известное мне - это парето-оптимизация, то есть поиск таких улучшений, которые не ухудшают ничье текущее положение. С некоторыми оговорками, это соответствует либертарианским принципам добровольности сделок и частной собственности. Важно понимать, что если мы определим общее благо как поиск парето-оптимума, нарушения добровольности и частной собственности не то, что "неэффективны", а просто делают эффективность неопределенной. Но добровольные сделки и частная собственность делают центральное планирование не то, что невозможным, но осуществимым лишь в очень узких пределах. Организация же частного планирования в условиях добровольных сделок и частной собственности - это хорошо теоретически и практически разработанная сфера.
3. Основа и краеугольный камень любого планирования человеческой деятельности - это спекулятивная оценка возможных вариантов развития событий в будущем. Все рассказы про научное или научно обоснованное планирование - в лучшем случае, заблуждение, а в худшем - случай так называемого вранья. В этом смысле, планирование неотделимо от субъективных заморочек планирующего субъекта; в этом же смысле, любое планирование, в конечном итоге, является частным. То, что некоторым группам частных интересов удается объявить свои частные планы государственными - это прискорбное недоразумение.
4. Основное уязвимое место любого планирования человеческой деятельности (как частного, так и государственного) состоит в невозможности предсказания человеческих потребностей. Запланировать производство и потребление так, чтобы население не вымирало от голода - это задача легко формализуемая, и, наверное, даже решаемая в терминах всяких там межотраслевых балансов и прочего линейного программирования, но все-таки "кормить так, чтобы только с голоду не помер", даже применительно к рабу или заключенному, характеризует плохое обращение. Планирование деятельности, нацеленной на обеспечение достойной и комфортабельной жизни, невозможно без ориентации на реальные желания и потребности реальных людей.
5. Говорят, что частное планирование не может сказать, когда наступает момент насыщения рынка, потому что для этого нужно знать какой-то там баланс чего-то с чем-то. Но поскольку этого баланса и так никто никогда не знает наперед, то что можно на это сказать, кроме "ну и что" или "а кому сейчас легко"?
6. Говорят, что частное планирование негибко в вопросах реорганизации производства. Если попросить социалиста расшифровать этот тезис, на поверку с дивным постоянством выясняется, что социалист имеет в виду гибкую перестройку производства при смене правящей верхушки и/или ее приоритетов. Практика реальных социалистических режимов также демонстрирует исключительную негибкость и инерционность центрально планируемых экономических механизмов.
Парадоксально, но наивысшие достижения, например, советской экономики - мобилизация в Великой Отечественной Войне, атомный и космический проекты - достигались как раз за счет предоставления большой самостоятельности, вплоть до полных карт-бланшей, директорам предприятий и их инженерам и снабженцам, то есть отказом от централизованного планирования. Успехи социалистической экономики, такие, как те же атомный и космический проекты, достигались за счет неконтролируемой перекачки ресурсов в "приоритетные" отрасли, которая перекачка иногда давала быстрые и эффектные результаты, а иногда приводила к растянувшимся на десятилетия эпическим фэйлам, но неизменно сопровождалась необратимым расстройством окружающей экономики. Центральные планировщики пытались компенсировать эти расстройства "регулированием потребления" (то есть категориями снабжения, дефицитами, "талонами", "денежным навесом", конфискационными денежными реформами, принудительными займами, и прочими радостями реального социализма), широким использованием принудительного труда, а также разного рода латаниями тришкиного кафтана ("маневрированием запасами", "подтягиванием производств"). Регулирование потребления и принудительный труд вызывали справедливое недовольство населения, а латание тришкиного кафтана приводило только к дальнейшему расстройству экономического механизма и, в конечном итоге, перечисленные меры привели к полному коллапсу.
Лично я считаю частное планирование намного более этически приемлемым и осмысленным, и вот по каким причинам.
1. Говорят, что государственное планирование нацелено на удовлетворение потребностей всего общества. Это утверждение не то, что неверно, а просто бессмысленно, потому что никто не знает, что такое потребности общества. У каждого конкретного социалиста есть свои, нередко глубоко продуманные и тщательно систематизированные, представления о том, что эти потребности в себя включают. Трагедия в том, что найти двух социалистов, у которых эти представления перекрывались бы хотя бы на 30%, практически невозможно. Приходится слышать и об удвоении ВВП к 2012 году, и о всеобщем высшем образовании, и о шестичасовом рабочем дне, и о всеобщей газификации угля, и о шустрификации всей материи, и о плинтусах, управляемых непосредственно мыслями жильца, и о спирулине и печати микросхем на крахмале, и о раскормленном инженером Кирпичиковым электроне, и об устранении абстрактного труда, и о вообще бог знает чем. Единственное, что объединяет все эти бредовые фантазии - это добавка в конце "всем, даром и пусть никто не уйдет обиженным". В условиях общества, члены которого не доверяют друг другу настолько, что готовы перебить друг друга арматурой, лишь бы не организовывать ТСЖ, что вообще следует считать общими интересами, не говоря уж об общественных?
2. Единственное более-менее осмысленное определение общего блага, известное мне - это парето-оптимизация, то есть поиск таких улучшений, которые не ухудшают ничье текущее положение. С некоторыми оговорками, это соответствует либертарианским принципам добровольности сделок и частной собственности. Важно понимать, что если мы определим общее благо как поиск парето-оптимума, нарушения добровольности и частной собственности не то, что "неэффективны", а просто делают эффективность неопределенной. Но добровольные сделки и частная собственность делают центральное планирование не то, что невозможным, но осуществимым лишь в очень узких пределах. Организация же частного планирования в условиях добровольных сделок и частной собственности - это хорошо теоретически и практически разработанная сфера.
3. Основа и краеугольный камень любого планирования человеческой деятельности - это спекулятивная оценка возможных вариантов развития событий в будущем. Все рассказы про научное или научно обоснованное планирование - в лучшем случае, заблуждение, а в худшем - случай так называемого вранья. В этом смысле, планирование неотделимо от субъективных заморочек планирующего субъекта; в этом же смысле, любое планирование, в конечном итоге, является частным. То, что некоторым группам частных интересов удается объявить свои частные планы государственными - это прискорбное недоразумение.
4. Основное уязвимое место любого планирования человеческой деятельности (как частного, так и государственного) состоит в невозможности предсказания человеческих потребностей. Запланировать производство и потребление так, чтобы население не вымирало от голода - это задача легко формализуемая, и, наверное, даже решаемая в терминах всяких там межотраслевых балансов и прочего линейного программирования, но все-таки "кормить так, чтобы только с голоду не помер", даже применительно к рабу или заключенному, характеризует плохое обращение. Планирование деятельности, нацеленной на обеспечение достойной и комфортабельной жизни, невозможно без ориентации на реальные желания и потребности реальных людей.
5. Говорят, что частное планирование не может сказать, когда наступает момент насыщения рынка, потому что для этого нужно знать какой-то там баланс чего-то с чем-то. Но поскольку этого баланса и так никто никогда не знает наперед, то что можно на это сказать, кроме "ну и что" или "а кому сейчас легко"?
6. Говорят, что частное планирование негибко в вопросах реорганизации производства. Если попросить социалиста расшифровать этот тезис, на поверку с дивным постоянством выясняется, что социалист имеет в виду гибкую перестройку производства при смене правящей верхушки и/или ее приоритетов. Практика реальных социалистических режимов также демонстрирует исключительную негибкость и инерционность центрально планируемых экономических механизмов.
Парадоксально, но наивысшие достижения, например, советской экономики - мобилизация в Великой Отечественной Войне, атомный и космический проекты - достигались как раз за счет предоставления большой самостоятельности, вплоть до полных карт-бланшей, директорам предприятий и их инженерам и снабженцам, то есть отказом от централизованного планирования. Успехи социалистической экономики, такие, как те же атомный и космический проекты, достигались за счет неконтролируемой перекачки ресурсов в "приоритетные" отрасли, которая перекачка иногда давала быстрые и эффектные результаты, а иногда приводила к растянувшимся на десятилетия эпическим фэйлам, но неизменно сопровождалась необратимым расстройством окружающей экономики. Центральные планировщики пытались компенсировать эти расстройства "регулированием потребления" (то есть категориями снабжения, дефицитами, "талонами", "денежным навесом", конфискационными денежными реформами, принудительными займами, и прочими радостями реального социализма), широким использованием принудительного труда, а также разного рода латаниями тришкиного кафтана ("маневрированием запасами", "подтягиванием производств"). Регулирование потребления и принудительный труд вызывали справедливое недовольство населения, а латание тришкиного кафтана приводило только к дальнейшему расстройству экономического механизма и, в конечном итоге, перечисленные меры привели к полному коллапсу.
