Изложение моей позиции по делу Бычкова
Oct. 19th, 2010 07:19 pmЕсли кто-то внимательно перечитает мои реплики на эту тему, то он должен будет заметить, что сам Бычков в моих репликах почти и не упоминается. Потому что с позиций либертарианского права, в действиях Бычкова уголовный состав, скорее всего, имеется - но есть много интересных вопросов по точной квалификации и не факт, что, когда эти вопросы будут решены, этот состав будет такой уж тяжкий. А судили Бычкова вовсе не по либертарьянскому праву, и даже если приговор случайно совпал со справедливым - справедливости в этом примерно столько же, сколько в смертном приговоре Лаврентию Палычу Берии за шпионаж в пользу английской короны. Т.е. на то, что англосаксы называют poetic justice это дело, может быть, и тянет, но даже этого по опубликованным материалам нет твердых оснований утверждать.
Интерес же у меня это дело вызвало по несколько иным причинам, которые, как мне кажется, довольно-таки легко восстановить по моим постингам. Дело в том, что если поговорить с типичным прогибиционистом, и этот прогибиционист держит себя в руках - то обычно не удается пробиться дальше простого правового позитивизма: дескать, Государство признало Норкотеги страшным вредом, значит, как законопослушный гражданин, я обязан выполнять букву закона, и пусть никто не уйдет обиженным. Поскольку случаев пробиться за эту позицию у меня было очень мало, я останавливался на выражении своего недоумения, и этим обычно все кончалось.
Обстоятельства дела Бычкова, однако, делают невозможной его защиту с позиций последовательного этатизма. Борясь с нарушениями одного государственного установления, Бычков нарушил множество других, поэтому уж чем-чем, но законопослушностью его оправдать никак невозможно. И вот тут из европейски образованных и крещеных в монотеистическую веру людей начинает переть такая, не побоюсь этого слова, антропология, что Фрейзер с Леви Строссом, наверное, переворачиваются в гробах, жалея, что этот этнографический материал не был доступен в то время, когда они готовили к изданию свои исследования.
Интерес же у меня это дело вызвало по несколько иным причинам, которые, как мне кажется, довольно-таки легко восстановить по моим постингам. Дело в том, что если поговорить с типичным прогибиционистом, и этот прогибиционист держит себя в руках - то обычно не удается пробиться дальше простого правового позитивизма: дескать, Государство признало Норкотеги страшным вредом, значит, как законопослушный гражданин, я обязан выполнять букву закона, и пусть никто не уйдет обиженным. Поскольку случаев пробиться за эту позицию у меня было очень мало, я останавливался на выражении своего недоумения, и этим обычно все кончалось.
Обстоятельства дела Бычкова, однако, делают невозможной его защиту с позиций последовательного этатизма. Борясь с нарушениями одного государственного установления, Бычков нарушил множество других, поэтому уж чем-чем, но законопослушностью его оправдать никак невозможно. И вот тут из европейски образованных и крещеных в монотеистическую веру людей начинает переть такая, не побоюсь этого слова, антропология, что Фрейзер с Леви Строссом, наверное, переворачиваются в гробах, жалея, что этот этнографический материал не был доступен в то время, когда они готовили к изданию свои исследования.