![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentumВообще, все дискуссии о калькуляционном аргументе Мизеса - и на россии.орг, и на политре, и в ЖЖ - развиваются по довольно-таки сходной модели: человек возбуждается на утверждение, что рациональное планирование инвестиций при отсутствии рынка инвестиционных товаров и кредита невозможно и начинает кричать что вы все догматики и он сейчас расскажет, как все можно запланировать без всякого рынка и гораздо рациональнее. При попытке же попросить его поделиться этим сокровенным знанием конкретность и доказательность заявлений начинает резко и необратимо убывать, постоянно скатываясь к тому, что а на свободном рынке негров дискриминируют, нам ислам^Wправославие^Wталмуд^Wтараканы в голове не позволяют свободный рынок и вообще у нас есть такие приборы, но мы вам про них не расскажем. Затем, когда уже все совсем уже готово к засчитыванию слива, сторонник центрального планирования вовсе теряет интерес к дискуссии. Как элегантно назвал это господин Бугаев, "дискуссия заходит в тупик".
Самое интересное, что через неделю он возвращается свежий, отдохнувший и твердо уверенный, что он знает методику рационального планирования инвестиций, которая покроет любой свободный рынок как бык овцу. Интересно, произойдет ли это сейчас.
Так вот, специально для свежих и отдохнувших дискутантов, набросок калькуляционного аргумента Мизеса, специально же без ссылок на праксеологию, чтобы не возбуждались не по делу. Для сохранения логической связности аргумент придется изложить несколько иначе, чем его излагает Мизес.
Итак.
Чтобы избавиться от споров о границах рациональности, я предлагаю зафиксировать, что большинство более или менее вменяемых мыслителей (социогуманитарных и не только) все-таки согласны, что даже если принимаемые потребителем решения в каком-то смысле иррациональны, но все-таки полностью лишать человека свободы экономического выбора не следует. Даже если такое лишение было бы желательно с каких-то точек зрения (например, с точки зрения "рационального" экономического планирования), оно невозможно политически.
Есть довольно большой класс социогуманитарных мыслителей, которые считают иначе, т.е. которые либо считают, что возможна полная и точная государственная регламентация потребления человека и его участия в производстве, либо считают, что в современных развитых странах такая регламентация происходит неявно, через рекламу и другие "культурные воздействия". Большинство мыслителей этих двух типов, с которыми мне доводилось общаться, производят на меня впечатление невменяемых. Но дело, впрочем, даже не в этом, а в том, что позиция этих мыслителей, во всяком случае, логически непротиворечива: если человек не имеет (или может быть полностью лишен) свободы экономического выбора, то централизованное планирование экономики возможно и даже может быть в каком-то смысле желательно. Поэтому если сторонники этих точек зрения придут спорить в комменты, я с ними спорить не буду, а признаю, что в определенном смысле они ломятся в открытую дверь.
Наибольший интерес для дальнейшего рассуждения представляет ситуация, которая имеет место во всех развитых и во многих развивающихся странах, и даже имела место в странах социалистических, в том числе и в СССР - когда большинство взрослых юридически дееспособных людей имеют, возможно, ограниченную, но все-таки хоть какую-то свободу экономического выбора: могут уволиться с текущей работы и найти себе новую, могут покупать понравившиеся товары и не покупать не понравившиеся, могут потратить все полученные на руки деньги сразу, а могут отложить куда-нибудь и т.д., и полное устранение этой свободы невозможно хотя бы уже по чисто политическим причинам.
В этих условиях очевидно, что задача рационального планирования инвестиций должна включать в себя, возможно в качестве подзадачи, задачу планирования производства инвестиционных благ для обеспечения тех потребностей, обслуживание которых не рационируется, а регулируется рыночными механизмами. При этом если часть экономики планируется какими-то другими способами, необходимо также обсудить, могут ли, и если могут, то на каком основании, перераспределяться ресурсы между "рыночными" и "нерыночными" секторами экономики. Не возникает ли при таком перераспределении логической необходимости привести оценку "рыночных" и "нерыночных" инвестиционных благ к какому-то общему знаменателю, и может ли быть названа рациональной методика планирования, в которой такого знаменателя не существует? И не очевидно ли, что запрет такого перераспределения заведомо приведет к субоптимальной структуре экономики?
Теперь важное замечание, необходимое для структурирования дальнейшей дискуссии. Я предлагаю сосредоточиться именно на инвестиционных благах, потому что задача планирования производства благ потребительских существенно проще. При производстве потребительских благ можно ориентироваться непосредственно на потребительские предпочтения, при этом даже не обязательно выраженные рыночными средствами. Так, для сокращения дальнейших дискуссий, я готов согласиться, что когда избиратели демократическим способом решают, следует ли строить в городе на муниципальные средства новую дорогу или новую электростанцию (при условии, что денег хватает только на что-то одно), это тоже можно признать рациональным выбором - потому что демократически принятое решение все-таки, пусть и неидеально, но хотя бы как-то аппроксимирует потребительские предпочтения (и в этом смысле я готов согласиться также с тем, что рыночная цена аппроксимирует эти предпочтения тоже неидеально). Только надо иметь в виду, что дорога и электричество в данном случае - тоже потребительские блага.
Проблема возникает именно при планировании производства благ инвестиционных, т.е. таких, которые не имеют непосредственной потребительской ценности. Я могу сравнить и решить для себя, что лучше - стоять каждый день два часа в пробке или терпеть ежедневные блэкауты, и на этом основании выбрать между дорогой и электростанцией. Но я не могу на основе своих потребностей выбрать между сверлильно-фрезерным станком и гальванопластической машиной, для этого мне нужна информация обо всех способах, которыми то и другое могут использоваться для удовлетворения моих потребностей. Даже если эту информацию мне предоставить, вовсе не факт, что я смогу ее адекватно осознать и сделать на ее основе рациональный выбор. Существование благ двойного назначения, которые - как электричество - могут взаимозаменяемо использоваться и в качестве потребительских, и в качестве инвестиционных, дополнительно усложняет задачу планирования в таких условиях. Во всяком случае очевидно, что демократия для принятия таких решений совершенно не годится. Даже если избиратель может выбрать между дорогой и электричеством в доме, требовать от него информированного выбора между паровым и электрическим станком на заводе просто нечестно.
Я утверждаю, что рациональное планирование в этих условиях требует приведения ценности всех мыслимых потребительских и инвестиционных благ к некоторой единой численной шкале (не обязательно постоянной во времени). Я утверждаю также, что для потребительских благ эту шкалу логичнее всего строить на основе рыночных цен соответствующих благ. И наиболее важное из утверждений - что единственный известный способ адекватно распространить рыночные цены потребительских благ на блага инвестиционные (т.е. не имеющие непосредственной потребительской ценности) - это свободный рынок инвестиционных благ и кредита.
Самое интересное, что через неделю он возвращается свежий, отдохнувший и твердо уверенный, что он знает методику рационального планирования инвестиций, которая покроет любой свободный рынок как бык овцу. Интересно, произойдет ли это сейчас.
Так вот, специально для свежих и отдохнувших дискутантов, набросок калькуляционного аргумента Мизеса, специально же без ссылок на праксеологию, чтобы не возбуждались не по делу. Для сохранения логической связности аргумент придется изложить несколько иначе, чем его излагает Мизес.
Итак.
Чтобы избавиться от споров о границах рациональности, я предлагаю зафиксировать, что большинство более или менее вменяемых мыслителей (социогуманитарных и не только) все-таки согласны, что даже если принимаемые потребителем решения в каком-то смысле иррациональны, но все-таки полностью лишать человека свободы экономического выбора не следует. Даже если такое лишение было бы желательно с каких-то точек зрения (например, с точки зрения "рационального" экономического планирования), оно невозможно политически.
Есть довольно большой класс социогуманитарных мыслителей, которые считают иначе, т.е. которые либо считают, что возможна полная и точная государственная регламентация потребления человека и его участия в производстве, либо считают, что в современных развитых странах такая регламентация происходит неявно, через рекламу и другие "культурные воздействия". Большинство мыслителей этих двух типов, с которыми мне доводилось общаться, производят на меня впечатление невменяемых. Но дело, впрочем, даже не в этом, а в том, что позиция этих мыслителей, во всяком случае, логически непротиворечива: если человек не имеет (или может быть полностью лишен) свободы экономического выбора, то централизованное планирование экономики возможно и даже может быть в каком-то смысле желательно. Поэтому если сторонники этих точек зрения придут спорить в комменты, я с ними спорить не буду, а признаю, что в определенном смысле они ломятся в открытую дверь.
Наибольший интерес для дальнейшего рассуждения представляет ситуация, которая имеет место во всех развитых и во многих развивающихся странах, и даже имела место в странах социалистических, в том числе и в СССР - когда большинство взрослых юридически дееспособных людей имеют, возможно, ограниченную, но все-таки хоть какую-то свободу экономического выбора: могут уволиться с текущей работы и найти себе новую, могут покупать понравившиеся товары и не покупать не понравившиеся, могут потратить все полученные на руки деньги сразу, а могут отложить куда-нибудь и т.д., и полное устранение этой свободы невозможно хотя бы уже по чисто политическим причинам.
В этих условиях очевидно, что задача рационального планирования инвестиций должна включать в себя, возможно в качестве подзадачи, задачу планирования производства инвестиционных благ для обеспечения тех потребностей, обслуживание которых не рационируется, а регулируется рыночными механизмами. При этом если часть экономики планируется какими-то другими способами, необходимо также обсудить, могут ли, и если могут, то на каком основании, перераспределяться ресурсы между "рыночными" и "нерыночными" секторами экономики. Не возникает ли при таком перераспределении логической необходимости привести оценку "рыночных" и "нерыночных" инвестиционных благ к какому-то общему знаменателю, и может ли быть названа рациональной методика планирования, в которой такого знаменателя не существует? И не очевидно ли, что запрет такого перераспределения заведомо приведет к субоптимальной структуре экономики?
Теперь важное замечание, необходимое для структурирования дальнейшей дискуссии. Я предлагаю сосредоточиться именно на инвестиционных благах, потому что задача планирования производства благ потребительских существенно проще. При производстве потребительских благ можно ориентироваться непосредственно на потребительские предпочтения, при этом даже не обязательно выраженные рыночными средствами. Так, для сокращения дальнейших дискуссий, я готов согласиться, что когда избиратели демократическим способом решают, следует ли строить в городе на муниципальные средства новую дорогу или новую электростанцию (при условии, что денег хватает только на что-то одно), это тоже можно признать рациональным выбором - потому что демократически принятое решение все-таки, пусть и неидеально, но хотя бы как-то аппроксимирует потребительские предпочтения (и в этом смысле я готов согласиться также с тем, что рыночная цена аппроксимирует эти предпочтения тоже неидеально). Только надо иметь в виду, что дорога и электричество в данном случае - тоже потребительские блага.
Проблема возникает именно при планировании производства благ инвестиционных, т.е. таких, которые не имеют непосредственной потребительской ценности. Я могу сравнить и решить для себя, что лучше - стоять каждый день два часа в пробке или терпеть ежедневные блэкауты, и на этом основании выбрать между дорогой и электростанцией. Но я не могу на основе своих потребностей выбрать между сверлильно-фрезерным станком и гальванопластической машиной, для этого мне нужна информация обо всех способах, которыми то и другое могут использоваться для удовлетворения моих потребностей. Даже если эту информацию мне предоставить, вовсе не факт, что я смогу ее адекватно осознать и сделать на ее основе рациональный выбор. Существование благ двойного назначения, которые - как электричество - могут взаимозаменяемо использоваться и в качестве потребительских, и в качестве инвестиционных, дополнительно усложняет задачу планирования в таких условиях. Во всяком случае очевидно, что демократия для принятия таких решений совершенно не годится. Даже если избиратель может выбрать между дорогой и электричеством в доме, требовать от него информированного выбора между паровым и электрическим станком на заводе просто нечестно.
Я утверждаю, что рациональное планирование в этих условиях требует приведения ценности всех мыслимых потребительских и инвестиционных благ к некоторой единой численной шкале (не обязательно постоянной во времени). Я утверждаю также, что для потребительских благ эту шкалу логичнее всего строить на основе рыночных цен соответствующих благ. И наиболее важное из утверждений - что единственный известный способ адекватно распространить рыночные цены потребительских благ на блага инвестиционные (т.е. не имеющие непосредственной потребительской ценности) - это свободный рынок инвестиционных благ и кредита.
