pargentum

Чего и в какой дозе надо накуриться, чтобы, прочитав "Сумму технологий" Лема, обнаружить в ней следующее:

Лем выражал собой весь технократический пафос ХХ: человеческий разум способен постичь всё, всё можно проанализировать, разобрать по частям и воспроизвести, человек всесилен, для техники и технологий преград нет… Это общий западный стиль 40-60-х гг., это наше "шестидесятничество" (в той его части, где "физики" побеждали "лириков"). Та самая гордость маленьких людей, разгромивших гитлеровских "сверхчеловеков", а теперь штурмующих космос, о которой писали Повель и Бержье. И это как раз то, что привлекало в "советской модели" – постоянный рост числа научных работников (в 60-е гг. писали – "экспоненциальный рост занятости в сфере науки"), этой аристократии новейшего времени. Лему удивительным образом удавалось совместить и сплавить всё это в своём творчестве, выразить дух эпохи.

Этот довольно-таки яркий и привлекательный мир был, однако, напрочь лишён "иррациональной составляющей". Считалось ведь — наука доказала, что "никакого Бога нет" и "души не существует", а есть некая сложная биология видов, на вершине которой стоит человечество, этакая мыслящая белковая масса, "разумная клейковина".

Вопрос, впрочем, вполне риторический - в открытой продаже такого курева все равно найти невозможно, а я, хотя и являюсь в теории сторонником легалайза, нелегальные субстанции без крайней необходимости стараюсь не употреблять.

Интересно продолжение цитаты:

Интеллектуальные лидеры ХХ в. считали, что задаваться вопросами о личном бессмертии не имеет смысла. Все мы умрём, на могилах вырастут лопухи, но это не повод для уныния — смысл нашего существования в том, чтобы двигать прогресс своего биологического вида. Бог, понятное дело, отсутствовал и у Лема, отсутствовал даже в виде какой-нибудь "мировой души" или "ноосферы", этих кустарных попыток протащить "клерикализм" в абсолютно логичное материалистическое сознание европейского левого начала века. Для людей этого поколения смерть была даже не "вызовом", а какой-то естественной необходимостью: родился, исполнил свой долг, исчез.

Это странная тема, интерес к которой я много раз отмечал у Удода и некоторых его единомышленников, в первую очередь Пионера, но ни разу не мог вытащить их на откровенную беседу о том, что именно они имеют в виду. Например, несколько лет назад мне довелось вытащить Удода на дискуссию о страхе смерти (доберусь до бэкапа своего журнала - попробую найти ссылку), которую, как и многие другие "метафизические" дискуссии, он прервал на далеких подходах к самому интересному месту.

Вообще, я должен признать, что это домыслы - потому что прямого изложения их кредо я не добился ни от Пионера, ни от Удода, но из обмолвок и намеков складывается очень странная картина. Складывается впечатление, что в национализме, этатизме и "традиции" они надеются получить не просто какой-то там комфорт (как недавно уверял меня Удод), а, ни много, ни мало, путь к личному бессмертию - причем не в религиозном смысле, а во вполне мирском и телесном, хотя, скорее всего, и несколько отличном от того, что простые люди понимают под жизнью.