![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentumК этому
Несколько колов времени я задавался вопросом, почему для советской армии так важен экстерриториальный принцип формирования - при том, что наиболее боеспособные призывные армии, такие, как израильская, комплектуются по территориальному принципу, похожему на средневековые ополчения. По описанию того же Ван Кревельда, вермахт тоже, по существу, комплектовался по территориальному принципу.
Между тем, вопрос этот звучит как риторический, но, в отличие от обычных риторических вопросов, этот имеет ответ. Послевоенная советская армия - это не боевая армия и боеспособность ей не требуется. Это оккупационная армия.
Боеспособная армия-ополчение непригодна для оккупации захваченных территорий. Солдаты плохо контролируемы, их отношения с офицерами в армии мирного времени были бы описаны как панибратские. Поэтому они надежны в бою, но в небоевой обстановке вполне может начаться "матка, курка, матка, яйка" - и командир не может это остановить хотя бы уже просто потому, что завтра ему с этими солдатами снова идти в бой. А когда война закончится и завоеванную территорию разграбят - как объяснить солдатам, какого хрена они здесь сидят и почему они до сих пор не дома?
Для оккупационной же армии важна не боеспособность, для нее важна иллюзия контролируемости - иллюзия не столько в глазах командования, сколько в глазах мирного населения оккупированной территории. Столь же важна для нее экстерриториальность.
Причем я в данном случае не говорю о том, что СА выполняла функции оккупационной армии на территории СССР - хотя многие в это вполне серьезно верят, ведь, действительно, наиболее характерные черты СА без этого объяснить невозможно. Первой и наиболее серьезной задачей, которая встала перед послевоенной СА, оказалась оккупация Восточной Германии. По видимому, корни наиболее одиозных деталей устройства современной российской армии следует искать именно там.
Несколько колов времени я задавался вопросом, почему для советской армии так важен экстерриториальный принцип формирования - при том, что наиболее боеспособные призывные армии, такие, как израильская, комплектуются по территориальному принципу, похожему на средневековые ополчения. По описанию того же Ван Кревельда, вермахт тоже, по существу, комплектовался по территориальному принципу.
Между тем, вопрос этот звучит как риторический, но, в отличие от обычных риторических вопросов, этот имеет ответ. Послевоенная советская армия - это не боевая армия и боеспособность ей не требуется. Это оккупационная армия.
Боеспособная армия-ополчение непригодна для оккупации захваченных территорий. Солдаты плохо контролируемы, их отношения с офицерами в армии мирного времени были бы описаны как панибратские. Поэтому они надежны в бою, но в небоевой обстановке вполне может начаться "матка, курка, матка, яйка" - и командир не может это остановить хотя бы уже просто потому, что завтра ему с этими солдатами снова идти в бой. А когда война закончится и завоеванную территорию разграбят - как объяснить солдатам, какого хрена они здесь сидят и почему они до сих пор не дома?
Для оккупационной же армии важна не боеспособность, для нее важна иллюзия контролируемости - иллюзия не столько в глазах командования, сколько в глазах мирного населения оккупированной территории. Столь же важна для нее экстерриториальность.
Причем я в данном случае не говорю о том, что СА выполняла функции оккупационной армии на территории СССР - хотя многие в это вполне серьезно верят, ведь, действительно, наиболее характерные черты СА без этого объяснить невозможно. Первой и наиболее серьезной задачей, которая встала перед послевоенной СА, оказалась оккупация Восточной Германии. По видимому, корни наиболее одиозных деталей устройства современной российской армии следует искать именно там.
