15 фактов о книгах
Dec. 30th, 2005 02:22 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentum1. На фантастику я подсел в очень раннем возрасте, еще в дошкольном - прочитал в "Вокруг Света" кусок хайнлайновских "Пасынков космоса" без начала и без конца. Естественно, ни автора, ни названия, ни даже за какой год это был журнал, я не запомнил. Потом, до самого окончания школы, когда мы с родителями заходили в букинистический магазин, я бежал к столу с разрозненными экземплярами журналов и лихорадочно листал все попадающиеся номера "Вокруг света". Примерно так же я поступал со всеми экземплярами журнала, которые попадались мне при сборе макулатуры (я еще захватил эту своеобразную советскую практику). Целиком же книгу я прочитал уже только в постсоветское время и, что самое удивительное, совершенно не был разочарован.
2. Родители моей тяги к фантастике не одобряли, хотя дома у нас были интересные книжки - например, дореволюционное издание Жюля Верна - "Таинственный остров", "Дети Капитана Гранта", сиквел к "Из пушки на Луну" - как они хотели повернуть земную ось, но обсчитались на три порядка. Были полные - дореволюционные же - собрание сочинений Майн Рида и Стивенсона и послереволюционное (1928) - Джека Лондона, всё в мягких обложках. Мне их в руки не давали по причине ужасающего состояния. Отец эти книги пытался отдавать в переплет и часть из них при этом... ну, не то, что безвозвратно погибла, но читать их стало невозможно, поэтому про полноту Майн Рида и Стивенсона я вынужден говорить в прошедшем времени. С тех пор я с подозрением отношусь к книгам в мягких обложках.
3. Попытки читать с фонариком я, конечно же, предпринимал, единственный фонарик в доме был аккумуляторный, я ему убил аккумуляторы нафиг. Потом, обнаглев, стал закрывать дверь и включать настольную лампу. Родители это по мере сил пресекали, обычно с цитатой из Маяковского про Власа, лентяя и лоботряса - "Все в журнале интересно\\Прочитаю все, хоть тресну".
4. Зрение у меня от этого не подсело, хотя в районе 12 лет начались возрастные колебания, меня подвергли закапыванию атропином, не для диагностики, а в качестве лечения, каждые несколько дней - месяца три ничего нельзя было читать, я ходил в школу и честно хлопал глазами на уроках (писать было тоже нельзя). Страдал жутко, отец стал мне читать по вечерам вслух те самые собрания сочинений. Подборка, кстати, была нестандартная - никакого там "Острова Сокровищ", из стандартной обоймы произведений этих авторов мне был прочитан разве что только "Белый клык".
5. Что характерно, от увлечения фантастикой это меня никоим образом не избавило. С книжками были проблемы, главными источниками фантастики были "Техника Молодежи" и тот же "Вокруг Света".
6. Родители меня пытались посылать за книжками в библиотеку; я туда приходил, рылся по полкам, снимал наугад книги, потом одну или две брал - естественно, это оказывалась полная фигня. Все интересное - то есть фантастика - было по записи с длинной очередью, терпения стоять в эту очередь у меня не было, поэтому в библиотеке я разочаровался быстро и окончательно. Настолько, что я даже в Универе практически не пользовался библиотекой - ну, комплекты учебников нам там выдавали, их я, конечно, брал, а так, чтобы самому пойти в читалку или что-то взять - ...
7. Странно, но стандартные советские детские книги - "Дениса Кораблева", "Незнайку" - я прочитал уже только в позднеподростковом возрасте. Незнайку на Луне я читал уже после школы, когда мы с мамой ездили в Казань.
8. Вообще, в Казани мои интересы удовлетворялись гораздо полнее - у бабушки была соседка, у которой, в свою очередь, была полная "Библиотека Приключений" - была такая советская серия, там печатали очень много из золотого века американской фантастики и т.д. Незнайку, кстати мы брали почитать у той же соседки.
9. Еще из детских и раннеподростковых сильных впечатлений должен отметить Давыдычева (тут несколько колов времени назад у Цветны в журнале пробегала ссылка на электронную версию про полковника Шито-Крыто - ууу!!!!, а у него и другие забавные вещи есть) и Крапивина. Крапивин мне, разумеется, был доступен только тот, который сейчас считается ранним - сериал про Джонни Воробьева - "Бегство рогатых викингов", я смеялся до истерики, а мама его почему-то сочла "макулатурой", "Белый щенок ищет хозяина".
10. Потом были крапивинские повести в "Пионерской правде" и "Пионере" - "Трое с площади Карронад", "Колыбельная для брата", "Журавленок и молнии", тоже очень сильные впечатления и удачно по возрасту. Вообще, я должен отметить, что Крапивин - идеальное подростковое чтение, подростки действительно страдают определенной эмоциональной то ли тупостью, то ли глухотой, и поэтому крапивинские книги с их простыми и нарочито усиленными эмоциональными схемами - ...
11. Первое столкновение с Толкиеном тоже относится к подростковому возрасту, классе в восьмом я взял у одноклассника радугинское издание "Хоббита" - ... Потом вышел радугинский же перевод первого тома "Властелина Колец", мои эмоции, когда я понял, что это сиквел "Хоббита", трудно было описать. Отец взял у кого-то на работе - в общем, уроки я в тот день так и не сделал и лег часа в четыре утра...
12. Первую книжку я купил еще в школе, у нас в качестве УПК было программирование на Паскале, вел дядька с ВЦ Сибирского Энергетического Института, и он нам сказал, что вот, появилась классная книжка - Вирт, "Алгоритмы + Структуры данных = Программы". Мы с компанией поехали в город ее покупать, купили пять экземпляров - еще на тех, кто не сумел поехать, вернулись с победой. Мама дома меня встретила словами - вот, раньше у нас только папа книжки покупал, теперь ты начал.
13. Вообще, должен признать, что отношение мое к книгам трудно признать вполне здравым. Из художественной литературы я покупаю преимущественно фантастику, прочитываю книжку за два-три вечера, если интересная - за один вечер, и ставлю на полку. Поскольку книжки я запоминаю хорошо и с первого прочтения, желания перечитать обычно не возникает, даже для книг, которые очень понравились, поэтому книжки дома размножаются совершенно неконтролируемо, хорошо хоть не экспоненциально. Жена меня за это подвергает критике, я ей на это обычно отвечаю, что вот ты зато книжки не запоминаешь, поэтому и можешь читать по кругу Фрая, "Посмотри в глаза чудовищ" и Анну Каренину.
14. С запоминанием книг у меня связан забавный школьный эпизод, не помню, писал ли я про него. На литературе в девятом и десятом классе мы с другом развлекались, терроризируя литераторшу и историчку разными каверзными вопросами, в том числе и про аналогии между человеком и компьютером, искусственный интеллект и все такое. Когда мы изучали "Войну и Мир", я честно ее всю прочитал и нашел в третьем томе рассуждение про бесконечно малые величины и историю как их интеграл. Ну и в сочинении ввернул про эти интегралы.
Дальше было совсем весело: я в этот день дежурил в раздевалке (была у нас в школе такая практика), ну и литераторша в мое отсутствие оторвалась, что вот Серебрянников тут со своими интегралами. А, даже не в мое отсутствие - она даже в параллельном классе это зачитала. Ребята из того класса возбудились, прибежали ко мне в раздевалку - что, говорят, Толстого проинтегрировал? А что, говорю, это не я проинтегрировал, так оно все и есть - достаю из портфеля книжку, листаю, тыкаю пальцем. У них отвисла челюсть и они так с открытой книжкой пошли литераторше это показывать.
Потом это неожиданным образом аукнулось моему другу на экзаменационном сочинении - ему тоже хотели снижать оценку за какую-то спорную мысль, а литераторша комиссию спросила - а вот вы знаете, где у Толстого в "Войне и Мире" упоминаются интегралы и дифференциалы? Комиссия хором сказала, что они там не упоминаются. А она говорит - а вот у меня ученик это нашел. Может и этот тоже чего-то там такое нашел, давайте не будем рисковать, а то он устроит апелляцию и - ... Так я своему другу заработал серебряную медаль.
15. Читаю я обычно лежа, на спине или на животе, подсунув под грудь подушку. Сидя читаю разве что только в аэропорту. Для этой же цели купил старый 486 ноутбук, теперь использую конторский Тхинкпад.
2. Родители моей тяги к фантастике не одобряли, хотя дома у нас были интересные книжки - например, дореволюционное издание Жюля Верна - "Таинственный остров", "Дети Капитана Гранта", сиквел к "Из пушки на Луну" - как они хотели повернуть земную ось, но обсчитались на три порядка. Были полные - дореволюционные же - собрание сочинений Майн Рида и Стивенсона и послереволюционное (1928) - Джека Лондона, всё в мягких обложках. Мне их в руки не давали по причине ужасающего состояния. Отец эти книги пытался отдавать в переплет и часть из них при этом... ну, не то, что безвозвратно погибла, но читать их стало невозможно, поэтому про полноту Майн Рида и Стивенсона я вынужден говорить в прошедшем времени. С тех пор я с подозрением отношусь к книгам в мягких обложках.
3. Попытки читать с фонариком я, конечно же, предпринимал, единственный фонарик в доме был аккумуляторный, я ему убил аккумуляторы нафиг. Потом, обнаглев, стал закрывать дверь и включать настольную лампу. Родители это по мере сил пресекали, обычно с цитатой из Маяковского про Власа, лентяя и лоботряса - "Все в журнале интересно\\Прочитаю все, хоть тресну".
4. Зрение у меня от этого не подсело, хотя в районе 12 лет начались возрастные колебания, меня подвергли закапыванию атропином, не для диагностики, а в качестве лечения, каждые несколько дней - месяца три ничего нельзя было читать, я ходил в школу и честно хлопал глазами на уроках (писать было тоже нельзя). Страдал жутко, отец стал мне читать по вечерам вслух те самые собрания сочинений. Подборка, кстати, была нестандартная - никакого там "Острова Сокровищ", из стандартной обоймы произведений этих авторов мне был прочитан разве что только "Белый клык".
5. Что характерно, от увлечения фантастикой это меня никоим образом не избавило. С книжками были проблемы, главными источниками фантастики были "Техника Молодежи" и тот же "Вокруг Света".
6. Родители меня пытались посылать за книжками в библиотеку; я туда приходил, рылся по полкам, снимал наугад книги, потом одну или две брал - естественно, это оказывалась полная фигня. Все интересное - то есть фантастика - было по записи с длинной очередью, терпения стоять в эту очередь у меня не было, поэтому в библиотеке я разочаровался быстро и окончательно. Настолько, что я даже в Универе практически не пользовался библиотекой - ну, комплекты учебников нам там выдавали, их я, конечно, брал, а так, чтобы самому пойти в читалку или что-то взять - ...
7. Странно, но стандартные советские детские книги - "Дениса Кораблева", "Незнайку" - я прочитал уже только в позднеподростковом возрасте. Незнайку на Луне я читал уже после школы, когда мы с мамой ездили в Казань.
8. Вообще, в Казани мои интересы удовлетворялись гораздо полнее - у бабушки была соседка, у которой, в свою очередь, была полная "Библиотека Приключений" - была такая советская серия, там печатали очень много из золотого века американской фантастики и т.д. Незнайку, кстати мы брали почитать у той же соседки.
9. Еще из детских и раннеподростковых сильных впечатлений должен отметить Давыдычева (тут несколько колов времени назад у Цветны в журнале пробегала ссылка на электронную версию про полковника Шито-Крыто - ууу!!!!, а у него и другие забавные вещи есть) и Крапивина. Крапивин мне, разумеется, был доступен только тот, который сейчас считается ранним - сериал про Джонни Воробьева - "Бегство рогатых викингов", я смеялся до истерики, а мама его почему-то сочла "макулатурой", "Белый щенок ищет хозяина".
10. Потом были крапивинские повести в "Пионерской правде" и "Пионере" - "Трое с площади Карронад", "Колыбельная для брата", "Журавленок и молнии", тоже очень сильные впечатления и удачно по возрасту. Вообще, я должен отметить, что Крапивин - идеальное подростковое чтение, подростки действительно страдают определенной эмоциональной то ли тупостью, то ли глухотой, и поэтому крапивинские книги с их простыми и нарочито усиленными эмоциональными схемами - ...
11. Первое столкновение с Толкиеном тоже относится к подростковому возрасту, классе в восьмом я взял у одноклассника радугинское издание "Хоббита" - ... Потом вышел радугинский же перевод первого тома "Властелина Колец", мои эмоции, когда я понял, что это сиквел "Хоббита", трудно было описать. Отец взял у кого-то на работе - в общем, уроки я в тот день так и не сделал и лег часа в четыре утра...
12. Первую книжку я купил еще в школе, у нас в качестве УПК было программирование на Паскале, вел дядька с ВЦ Сибирского Энергетического Института, и он нам сказал, что вот, появилась классная книжка - Вирт, "Алгоритмы + Структуры данных = Программы". Мы с компанией поехали в город ее покупать, купили пять экземпляров - еще на тех, кто не сумел поехать, вернулись с победой. Мама дома меня встретила словами - вот, раньше у нас только папа книжки покупал, теперь ты начал.
13. Вообще, должен признать, что отношение мое к книгам трудно признать вполне здравым. Из художественной литературы я покупаю преимущественно фантастику, прочитываю книжку за два-три вечера, если интересная - за один вечер, и ставлю на полку. Поскольку книжки я запоминаю хорошо и с первого прочтения, желания перечитать обычно не возникает, даже для книг, которые очень понравились, поэтому книжки дома размножаются совершенно неконтролируемо, хорошо хоть не экспоненциально. Жена меня за это подвергает критике, я ей на это обычно отвечаю, что вот ты зато книжки не запоминаешь, поэтому и можешь читать по кругу Фрая, "Посмотри в глаза чудовищ" и Анну Каренину.
14. С запоминанием книг у меня связан забавный школьный эпизод, не помню, писал ли я про него. На литературе в девятом и десятом классе мы с другом развлекались, терроризируя литераторшу и историчку разными каверзными вопросами, в том числе и про аналогии между человеком и компьютером, искусственный интеллект и все такое. Когда мы изучали "Войну и Мир", я честно ее всю прочитал и нашел в третьем томе рассуждение про бесконечно малые величины и историю как их интеграл. Ну и в сочинении ввернул про эти интегралы.
Дальше было совсем весело: я в этот день дежурил в раздевалке (была у нас в школе такая практика), ну и литераторша в мое отсутствие оторвалась, что вот Серебрянников тут со своими интегралами. А, даже не в мое отсутствие - она даже в параллельном классе это зачитала. Ребята из того класса возбудились, прибежали ко мне в раздевалку - что, говорят, Толстого проинтегрировал? А что, говорю, это не я проинтегрировал, так оно все и есть - достаю из портфеля книжку, листаю, тыкаю пальцем. У них отвисла челюсть и они так с открытой книжкой пошли литераторше это показывать.
Потом это неожиданным образом аукнулось моему другу на экзаменационном сочинении - ему тоже хотели снижать оценку за какую-то спорную мысль, а литераторша комиссию спросила - а вот вы знаете, где у Толстого в "Войне и Мире" упоминаются интегралы и дифференциалы? Комиссия хором сказала, что они там не упоминаются. А она говорит - а вот у меня ученик это нашел. Может и этот тоже чего-то там такое нашел, давайте не будем рисковать, а то он устроит апелляцию и - ... Так я своему другу заработал серебряную медаль.
15. Читаю я обычно лежа, на спине или на животе, подсунув под грудь подушку. Сидя читаю разве что только в аэропорту. Для этой же цели купил старый 486 ноутбук, теперь использую конторский Тхинкпад.
