pargentum

В раннем средневековье основой военной силы были народные ополчения или милиция. Обычно задачи такой милиции состояли в самообороне территории общины. Каждый ополченец был обязан приходить со своим оружием; за уклонение от призыва предполагались штрафы и даже изгнание или конфискация земли. Традиции такой самообороны уходят глубоко в дописьменный период; первое упоминание о англо-саксонском ополчении (fyrd) относятся к 650 году нашей эры (http://97.1911encyclopedia.org/F/FY/FYRD.htm).

Ополчение собиралось только во время непосредственной военной угрозы; после ее отражения оно распускалось. В англо-саксонском fyrd при затяжных войнах происходила ротация, так что время непрерывной службы каждого ополченца не превосходило 40 дней или, позднее, двух месяцев. Ополчения собиралось практически исключительно в оборонительных целях.

Вооруженные силы для наступательных войн формировались по принципам, которые знакомы нам еще с античных времен; говоря попросту, это были банды грабителей. Как и в античности, наибольшую опасность для мирного населения представляли мобильные, передвигавшиеся на ладьях (конструктивно похожих на греческие пентеконтеры) банды викингов. Участие в таких бандах было вполне нормальным явлением; во всяком случае, скандинавские саги сообщают об участиях в викингских походах (обычно в молодости) как о нормальном факте биографии почтенного отца семейства.

Трудно сказать, какой из факторов оказался более важным при переходе к следующему этапу эволюции - классу, сословию или даже касте воинов. Среди факторов, которые могли спровоцировать развитие в таком направлении следует назвать:

Необходимость отражения атак викингов, арабов, а в Восточной Европе - степных кочевников. Мобильные атакущие приближались слишком быстро, чтобы можно было собрать ополчение для их отражения. Необходимо было держать вооруженные силы в постоянной готовности; поскольку такие вооруженные силы заведомо не могли состоять из всех мужчин общины; из-за малочисленности такие силы постоянной готовности должны были быть высокоэффективны; с другой стороны, та же их малочисленность позволяла вложить значительные средства в вооружение, обучение и оснащение воина.
Появление стремян, позволившее создать высокоэффективную кавалерию. В земледельческой Европе лошади, тем более лошади, годные под седло, были весьма дорогими. Развитие оружейного дела также привело к появлению дорогостоящих, но эффективных доспехов (кольчуги, а затем пластинчатых доспехов и лат) и оружия (стальных мечей, боевых топоров и т.д.).

В действительности, названные факторы могли действовать совместно: первый из них описывает, почему специализация некоторых членов общин на военном деле была выгодна, а второй - почему она оказалась возможна. Так или иначе, уже к 900 году н.э. мы видим вполне сформировавшуюся наследственную касту, специализировавшуюся на военном деле.

Хотя феодалы и были "профессиональной" воинской кастой, но регулярных армий в римском или современном понимании средневековье не знало: феодальная дружина собиралась "конно, людно и оружно" в поход или при угрозе нападения, но в мирное время распускалась. В этом смысле, вассальную дружину часто называют вассальным или феодальным ополчением.

Способы, которыми члены этой касты получали средства на свое содержание и вооружение довольно-таки разнообразны. Так, в Швеции до самого Нового времени сохранился обычай rotar, когда община, или, точнее, каждые несколько дворов вскладчину нанимали воина и приобретали ему вооружение (http://www.canit.se/~griffon/diverse/miltech/vplhist.html).

В других странах большее распространение получила практика, когда воинов нанимал суверен; часть дружинников были простыми наемниками, другая часть получала "в кормление" земли; "кормление" никоим образом не означало собственности на землю, оно означало лишь, что население этой земли обязано содержать этого конкретного дружинника. Нередко, впрочем, происходила явная или неявная "приватизация" полученных таким образом поместий.

Кормление и найм воинов нередко совмещалось с другими институтами, дававшими право суда над населением и сбора дани.

Нередко, впрочем, случались и завоевания, когда группа феодалов навязывала свои услуги по "обороне" населению завоеванной территории. Хотя, формально, средневековое право и считало данные под угрозой клятвы недействительными, эта норма не очень-то хорошо работала, и нередки были случаи насильственного обращения в подданство и вассалитет.

Упоминавшиеся в начале раздела ополчения вовсе не были полностью вытеснены военной кастой и традиция их сбора в критической ситуации никогда полностью не прерывалась; в Британии fyrd в последний раз собирался уже после норманнского завоевания. Очень большую роль играли ополчения городов; широко известно также тяжеловооруженное швейцарское ополчение, обеспечивавшее политическую независимость Швейцарии на протяжении всего Средневековья и Нового времени.

Сложную систему средневековых институтов, таким образом, можно рассматривать как суперпозицию нескольких довольно простых в своей основе правовых концепций:

Частной собственности на землю.
Традиции общинной самообороны в форме тотального или частичного ополчения.
Права суда и права сбора дани на определенной территории или над определенными населенными пунктами.
Спектра различных форм личной и наследственной зависимости. С военной точки зрения наиболее важной из этих форм является вассалитет, который можно считать формой неравноправного военного союза: по приказу своего лорда, вассал должен явиться "конно и оружно" (а вассал, имеющий собственных вассалов - "конно, людно и оружно") и занять место в строю дружины.
Систему пожалований - феодов, кормлений, поместий и т.д., которыми сеньоры расплачивались за службу с безземельными вассалами. Как уже отмечалось, такие пожалования нередко затем явно или неявно приватизировались.

Эти базовые институты нередко образовывали сложные сочетания, иногда искажая и подавляя друг друга, иногда, напротив, усиливая. Классический европейский феодализм с его многоуровневой "феодальной лестницей" вассальных отношений является лишь одним из таких сочетаний. Другой вариант сочетания этих институтов демонстрирует нам домосковская Русь:

К территории удельного княжества привязаны были только холопы князя; свободные обыватели имели лишь временные личные связи с местным князем. Они распадались на два класса: на служилых и чёрных людей.

СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ.

Служилыми людьми были бояре и слуги вольные, состоявшие на личной службе у князя по уговору с ним. Они признавали власть его над собой, пока ему служили; но каждый из них мог покинуть князя и перейти на службу к другому. Это не считалось изменой князю. Уделы не были замкнутыми политическими мирами с устойчивыми, неприкосновенными границами, суживались и расширялись [] бродя по ним, население мало затруднялось их пределами []. Князья в своих взаимных договорах долго не решались посягать на [это]. Покинув князя, вольные слуги его сохраняли даже свои права на земли, приобретённые ими в покинутом княжестве.

ЧЁРНЫЕ ЛЮДИ.

Таковы же были отношения и чёрных, т. е. податных людей к удельному князю. Как отношения служилых людей были лично-служебные, так и отношения чёрных были лично-поземельные. Черный человек, городской или сельский, признавал власть князя, платил ему дань, подчинялся его юрисдикции, только пока пользовался его землёй, но и он мог перейти в другое княжество, когда находил местные условия пользования землёй неудобными, и тогда разрывались все его связи с прежним князем. Значит, как служилый человек был военно-наёмным слугой князя, так чёрный человек был тяглым съёмщиком его земли. Можно понять, какое значение получал удельный князь при таких отношениях. В своём уделе он был, собственно, не правитель, а владелец; его княжество было для него не обществом, а хозяйством; он не правил им, а эксплуатировал, разрабатывал его. Он считал себя собственником всей территории княжества, но только территории с её хозяйственными угодьями. Лица, свободные люди, не входили юридически в состав этой собственности: свободный человек, служилый или чёрный, приходил в княжество, служил или работал и уходил, был не политической единицей в составе местного общества, а экономической случайностью в княжестве. Князь не видел в нём своего подданного в нашем смысле слова, потому что и себя не считал государем в этом смысле. В удельном порядке не существовало этих понятий, не существовало и отношений, из них вытекающих. Словом государь выражалась тогда личная власть свободного человека над несвободным, над холопом, и удельный князь считал себя государем только для своей челяди, какая была и у частных землевладельцев.

ХАРАКТЕР ДЕРЖАВНЫХ ПРАВ.

Не будучи государем в настоящем смысле этого слова, удельный князь не был однако и простым частным землевладельцем даже в тогдашнем смысле. Он отличался от последнего державными правами, только пользовался ими по-удельному. Они не вытекали из его права собственности на удел, как и не были источником этого права.

В.О. Ключевский, Курс лекций по русской истории, цит. по электронной публикации http://www.kulichki.com/inkwell/text/special/history/kluch/kluchlec.htm

Значительные социальные изменения по сравнению с античностью привели не только к изменению принципов комплектования армии, но и к изменению целей, с которыми велись войны.

Грабеж и захват пленников (чаще в расчете на последующий выкуп, чем собственно в рабство) по прежнему оставался одной из целей ведения войн, но постепенно отходил на второстепенные роли. Все большее распространение получали войны с целью обложения побежденного данью или обращения в вассалитет, а таже с целью захвата сеньорских прав над территорией.

Также нередко происходили усобицы при выяснении порядка наследования сеньорских прав (особенно известны междоусобные войны за великокняжеский престол в домосковской Руси); нередко вассалы инициировали войну с целью разрыва тягостных для них вассальных отношений.

Впрочем, важно подчеркнуть, что несмотря на определенное сходство средневековых завоеваний с современными аннексиями и оккупациями, а войн за освобождение от данничества и/или вассальной зависимости - с сепаратизмом, следует подчеркнуть значительные, если даже не сущностные, различия. Как минимум, навязывание вассалитета или данничества не сопровождалось установлением на завоеванных территориях гарнизонов, хотя бы уже просто потому, что без регулярной армии невозможно укомплектовать оккупационный гарнизон.

Завоевания в полном смысле этого слова, такие, как норманнское завоевание Англии, Реконкиста или крестовые походы, следует описать скорее как переселение, чем как оккупацию в современном смысле: армия вторжения собиралась преимущественно из безземельных младших отпрысков феодальных родов; завоеватели садились на места побежденных феодалов и учреждали собственное королевство, в лучшем случае связанное вассальными отношениями с родиной завоевателей.