![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pargentum(c) ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
krylov
Прикольно, кстати, что Константин их разделяет (возможно, только такое разделение и позволяет ему не считать себя социалистом, будучи таковым), я бы написал иначе - социализм и, в частности, фашизм, ага.
Но дело не в этом, а в том, что определение верное, но неполное. Социализм и фашизм - это социальные порядки, ориентированные на непрерывное создание экстремальных ситуаций.
Действительно, у людей есть очень давние традиции реакции на экстремальные ситуации, в которых традиционное "локкеанское" право оказывается не самым приоритетным: сбор вещей для погорельцев, например, или то же самое ополчение. Не случайно большинство этатистов так любят рассуждать о мобилизации. Идея социализма (и более мягких его форм, например французского абсолютизма или национализмов) состоит в том, чтобы создать у людей впечатление, будто экстремальная ситуация не прекращается или непрерывно возникают все новые и новые экстремальные ситуации.
Благодаря этому, например, можно попытаться превратить ополчение в постоянную армию. Вообще, тезис, что без врага государство нежизнеспособно - он достаточно общепринятый, в том числе (и даже главным образом) в патриотическом дискурсе; при этом, если врагов нет, их создают. Исторические примеры слишком многочисленны, чтобы их игнорировать.
Проблема в том, что экстремальный режим и экстремальное право - на то и экстремальные, что их невозможно поддерживать постоянно. Так что государство довольно быстро оказывается в положении пастушка из известной притчи - когда возникает реальная экстремальная ситуация, требующая реальной мобилизации, то сообщающих об этом встречают апатичными предложениями совершить пешую сексуальную экскурсию.
Не случайно, кстати, позднесоветское (ну и постсоветское, разумеется) общество - одно из самых атомизированных в истории.
krylovПрикольно, кстати, что Константин их разделяет (возможно, только такое разделение и позволяет ему не считать себя социалистом, будучи таковым), я бы написал иначе - социализм и, в частности, фашизм, ага.
Но дело не в этом, а в том, что определение верное, но неполное. Социализм и фашизм - это социальные порядки, ориентированные на непрерывное создание экстремальных ситуаций.
Действительно, у людей есть очень давние традиции реакции на экстремальные ситуации, в которых традиционное "локкеанское" право оказывается не самым приоритетным: сбор вещей для погорельцев, например, или то же самое ополчение. Не случайно большинство этатистов так любят рассуждать о мобилизации. Идея социализма (и более мягких его форм, например французского абсолютизма или национализмов) состоит в том, чтобы создать у людей впечатление, будто экстремальная ситуация не прекращается или непрерывно возникают все новые и новые экстремальные ситуации.
Благодаря этому, например, можно попытаться превратить ополчение в постоянную армию. Вообще, тезис, что без врага государство нежизнеспособно - он достаточно общепринятый, в том числе (и даже главным образом) в патриотическом дискурсе; при этом, если врагов нет, их создают. Исторические примеры слишком многочисленны, чтобы их игнорировать.
Проблема в том, что экстремальный режим и экстремальное право - на то и экстремальные, что их невозможно поддерживать постоянно. Так что государство довольно быстро оказывается в положении пастушка из известной притчи - когда возникает реальная экстремальная ситуация, требующая реальной мобилизации, то сообщающих об этом встречают апатичными предложениями совершить пешую сексуальную экскурсию.
Не случайно, кстати, позднесоветское (ну и постсоветское, разумеется) общество - одно из самых атомизированных в истории.
