Сказано

ни катастрофичная в своем утопизме революция, ни трагические сталинские лагеря, ни кровопролитная Великая Отечественная не получили у нас статуса травмы. Они, скорее, стали катализаторами надежд на «исправление» реальности, поскольку связаны с осуществлением, победой и упразднением. Статус травмы в русской культуре получили 90-ые.

Вот это самое изумительное и одновременно самое омерзительное в типичных страдальцах по 90м. Я бы сказал, пиздецки омерзительное. Когда людей гноили, пытали, убивали в промышленных масштабах - это было упразднение реальности, лес рубят щепки летят. А вот когда персонально страдальцу задержали зряплату на два месяца и он вынужден был задуматься над вопросом, где же он будет харчеваться - это рессентимента на тридцать лет, который рессентимент невозможно избыть никакими средствами, доступными в этом мире.